Когда последний, клинок был готов, до предполагаемого прибытия врага оставалось меньше часа. Я был опустошен душой и телом, но испытывал странное, горькое удовлетворение. Я сделал всё, что мог.

Выйдя на площадь, где меня уже ждали Лис, Ворон, Крон и Эдварн, я молча вручил им преображенное оружие. Они принимали его с таким благоговейным трепетом, будто держали в руках настоящее сокровище — и, по сути, так оно и было.

Теперь мы все были вооружены, и у нас появился шанс.

Вскоре мы заняли свои позиции, вглядываясь в предрассветную муть за пределами города. Воздух на стене был холодным и густым, словно свинцовая пыль перед грозой. Я стоял рядом с Вальтером, крепко сжимая рукоять топора. Ладонь не потела, сердце билось ровно и мощно — «Абсолютное Тело» гасило лишние эмоции в критические моменты, оставляя лишь холодную концентрацию. Но даже сквозь этот фильтр я чувствовал, как по спине пробегают мурашки. Предстоящая атака была иной, нежели та, что мы отбивали всем городом, где я едва не погиб, уничтожая Оплоты. От нее веяло чем-то принципиально новым, выверенным и бездушным.

Из тумана выползла армада. И первое, что бросилось в глаза — порядок. Никакого хаоса, никакой обезумевшей плоти. Впереди, словно живые тараны, двигались бронированные твари, похожие на гигантских каменных жуков. Их мощные конечности мерно переставлялись, а хитиновые панцири отливали тусклым стальным блеском. Земля дрожала под тяжестью их шагов, и эта дрожь пробиралась даже до подошв моих сапог.

За ними, покачиваясь, шли странные создания, усеянные длинными, хрустальными иглами. Они не были похожи ни на что виденное ранее. От их тел исходило слабое фиолетовое свечение, а иглы мерцали, словно покрытые инеем. «Дальнобойные… или поддерживающие», — тут же сработала аналитика.

И лишь сзади, в третьем эшелоне, копошилось и булькало то самое «мясо» — знакомые «Лесные Поросли», «Скользни» и прочая мелочь. Их было невероятно много, они сливались в сплошное зеленовато-бурое месиво. Постоянное, судорожное мельтешение рябило в глазах, делая невозможным разобрать что-либо в этой кишащей массе. Это была живая стена, подпираемая сзади и управляемая изнутри.

Они приближались беззвучно. Ни рева, ни визга. Лишь глухой, синхронный топот бронированной гвардии и шелест тысяч когтей и щупалец. Эта тишина была страшнее любого боевого клича. Я видел, как Аррас, стоявший чуть поодаль, сжал свой меч. Его лицо было каменным, но в глазах горел тот же холодный огонь, что и у Вальтера.

— Готовность. — голос дяди прозвучал тихо, но отчеканил каждую букву. Он не скомандовал, а констатировал. Мы все и так были на взводе.