Я затаил дыхание, мысленно умоляя его убраться подальше с добычей. «Вот сейчас… Сейчас он возьмет кокон и утащит в нору», — безнадежно надеялся я, чувствуя, как пот стекает по спине. Но мои надежды рухнули. Закончив упаковку, паук не стал тащить тушу. Вместо этого, подволакивая раненую лапу, он подобрался к основанию соседнего дерева и начал быстро взбираться по стволу.

Ледяное прозрение пронзило меня острее любого клинка. Он не ушел, а остался. На высоте метров семи чудовище принялось за работу. Вскоре между ветвями начала формироваться примитивная, но зловещая структура — его логово. Это было катастрофой. Теперь восьмиглазый кошмар становился моим соседом. Моим вечным дозорным, чье присутствие делало невозможным любой спуск и любое передвижение в этом секторе леса. Я попал в ловушку.

Мозг заработал в лихорадочном темпе, перебирая безумные планы побега. Может, попытаться незаметно спуститься с противоположной стороны, пока он занят? Или перебраться на соседнее дерево? Но я не успел даже толком обдумать эти варианты. Один из его глаз, мерцающих холодным зеленым светом, медленно повернулся и… остановился на мне. Не скользнул мимо, не проигнорировал. Он УВИДЕЛ меня.

В тот же миг его тело, еще секунду назад занятое строительством, напряглось как пружина. Раздался противный скрежет, и он ринулся в атаку. Чудовище не побежало — оно почти полетело, цепляясь острыми лапами за кору. Его огромное тело с легкостью змеи устремилось вверх по моему дереву. Сердце прыгнуло в горло, мир сузился до приближающегося монстра.

Я мобилизовал все силы организма, отголоски тренировок, боли и отчаяния, что копились во мне с момента моего появления в этом аду. Топор сам лег в руку, став продолжением воли. Паук был уже в паре метров, его жало, источающее ядовитую смолу, было занесено для удара. Оно метнулось вперед — молниеносный выпад, призванный пронзить меня насквозь.

Я не думал, а действовал. Топор взметнулся навстречу, и сталь встретилась с хитином с оглушительным лязгом. Это была не атака, а отчаянное парирование. Жало соскользнуло с заговоренного лезвия, и ядовитая капля брызнула на ветку рядом со мной. Раздалось шипение. Дерево будто вскрикнуло — в том месте, куда упал яд, словно пролили кислоту. Древесина почернела, вспучилась и начала разлагаться на глазах. Всего лишь брызг… а что будет, если он попадет на меня?

Жуткое зрелище придало мне решимости. Я понял: в открытом бою мне с ним не тягаться. Его скорость, броня, яд… моих сил было недостаточно. Но у меня оставалось кое-что еще. Хитрость и отчаяние.