Однако… даже это оказалось недостаточным. Четвертый уровень Пути Закаленного Тела возвел меня над ним. Над обычным человеком. Над просто сильным воином. Моя скорость была запредельной. Моя реакция — мгновенной. Моя физическая сила позволяла парировать его мощнейшие удары одной рукой, без видимых усилий.

Я не просто оборонялся, а видел малейшие трещины в его, казалось бы, идеальной защите. Тот миг, когда его плечо уходило чуть дальше назад после сложной комбинации. Мгновенное смещение центра тяжести при смене стойки. Я использовал эти моменты. Мои контратаки были стремительными, как удар кобры. Деревянный топор снова и снова находил цель — ребра, плечо, бедро.

Горст дрался великолепно. Он продержался намного дольше Каэла, заставил меня напрячься и по-настоящему сосредоточиться, но исход был предрешен. Когда мой топор в очередной раз легким, но недвусмысленным шлепком коснулся его ключицы, капитан отступил и опустил оружие.

— Достаточно. — произнес он, и в его голосе не было ни злости, ни досады, лишь холодная, аналитическая констатация факта. — Единственное, чему я могу и дальше учить тебя, Макс, — это владению оружием, тактике и стратегии. Физически ты меня превзошел. И, судя по всему, не только меня.

Горст взглянул на сына, который наблюдал за схваткой с непроницаемым, словно высеченным из камня лицом.

Во мне боролись триумф и тихая грусть. Триумфа — от осознания собственной силы, о которой я и не подозревал. Грусть — от того, что эта сила безвозвратно отделила меня от людей, которые еще недавно были моими учителями.

— Спасибо, капитан. Каэл. За все, что вы для меня сделали. — искренне произнес я. — Я никогда этого не забуду.

Горст коротко кивнул. Каэл не отреагировал вообще. Я развернулся и направился к выходу с плаца. На прощание я уловил страстный, сдавленный шепот Каэла, обращенный к отцу:

— … видишь? Ты же видишь! Он… а я… Я не могу больше так!

Я обернулся. Капитан Горст стоял, опустив голову, и задумчиво рассматривал деревянный меч в руке. Его обычно несгибаемая фигура казалась усталой, обремененной тяжестью принятия какого-то решения.

Вернувшись домой, я обнаружил, что Орн уже ушел в свою мастерскую — видимо, его творческий зуд не знал выходных. Я не стал его беспокоить, помылся ледяной водой из колодца, смывая пыль плаца, и переоделся в чистое. Чувствуя прилив необычной энергии после столь легкой, но показательной тренировки, я направился в особняк баронессы.

Подвал встретил меня привычной прохладой и запахом озона. Вальтер уже ждал. Он стоял посреди зала, застывший, словно изваяние, и неотрывно следил за моим спуском. Его взгляд, острый и всевидящий, сканировал каждое мое движение: походку, осанку, малейшие нюансы телесного языка.