Суета, ор и визги с утра пораньше в тот день выдались на загляденье, кое-где даже до мордобоя дело дошло. Кто-то нас всё-таки рассмотрел в темноте, поэтому в итоге сельчане смогли разобраться в случившемся. Влетело тогда крепко, но вспоминали мы об этом переполохе всегда с большим удовольствием.

– Куда же без этого, но сначала включите фантазию, добры молодцы! С меня четыре пирожка с капустой, – мотивировал я бойцов. Парни зашевелили извилинами. Толя прикусил губу, что делал каждый раз, когда о чём-либо крепко задумывался, Мишка же прислонился к стене школы и начал подкидывать и ловить вытащенный из кармана ластик. Я прохаживался перед ними туда-сюда, заложив руки за спину.

– Есть идея! – разродился первым Мишка, – возьмём у моего бати тротиловую шашку, метр бикфордова шнура и детонатор. Я знаю, где он свои запасы для рыбалки хранит. Отойдём поглубже в лес, разведём костёр, рядом прикопаем шашку, а ты недалеко заляжешь. Жахнуть оно жахнет, а вот когда точно – неизвестно. Возьми с собой запасные штаны, собственные наверняка обделаешь, – и товарищ ухмыльнулся во все свои двадцать шесть зубов.

– Гениально, Холмс! – обрадовался я такой шикарной идее. – А ты шашку собрать-то сможешь?

– Обижаешь, меня батя научил летом, когда на заводь с ним рыбачить ходили. Гони пирожки! – проглот Михаил требовательно протянул руки.

Лопая выпечку, мы окончательно утвердили план по организации испуга в одном отдельно взятом Витьке, назначив для этой цели ближайшие выходные. Шашки было решено взять три, чтобы незамедлительно повторить эксперимент в случае неудачи.

***

Время до субботы пролетело быстро. Пришлось поднапрячься, чтобы наверстать пропущенное по школьной программе. Лидия Ивановна, которая вела у нас большинство предметов, мне спуску не давала – слава о моих подвигах давно вышла за пределы той окраины села, где я жил, и классная активно занималась моим перевоспитанием через дополнительную учебную нагрузку. Поэтому вызывала она меня к доске по три раза на дню. В первый же выходной, в темпе вальса раскидав с утра всю гору домашних дел, что навалили родители, я оделся потеплее, набрал из поленницы рюкзак дров, взял газету и спички для растопки, краюху хлеба и термос с чаем и пошёл на своих стареньких лыжах к опушке леса. Само собой, что никому из домашних о грандиозных планах на вторую половину дня я не сказал – кто б меня тогда отпустил?

Мои верные мушкетёры уже поджидали меня. Круглолицый, кареглазый и черноволосый Мишка сидел на поваленном стволе дерева и обнимал свой брезентовый рюкзачок, которым очень гордился, поскольку сшил его сам под приглядом родителей. Высокий для своего возраста и худющий Толька, ёжась от морозца, делал зарядку, размахивая руками, словно ветряная мельница. Голубые глаза и кудрявые волосы красивого пшеничного оттенка привлекали к парню повышенное внимание и являлись предметом гордости его матери. То и дело какая-нибудь из подружек Любови Ковровой непременно заявляла во всеуслышание: «Ну какой же жених растёт, первый парень на селе будет, скоро всех девок перепортит». Каждые несколько месяцев Толька отчаянно затевал драку, как только окрестные пацаны в очередной раз начинали дразнить его «женихом» и «скоропортом».