– Ну наконец-то, чего так долго? – торопыга Мишка соскочил в снег и начал прилаживать рюкзак на спину, одновременно пытаясь нацепить на руки темляки лыжных палок. Инвентарь у нас троих был самодельным – к самой лыже на винтах крепился кусок фанерки с наклеенной поверх резинкой, а между фанеркой и лыжей проходила кожаная петля для валенка. Дёшево и сердито, и можно соорудить и отремонтировать самостоятельно. Старшее поколение ещё с дошкольного возраста приучало нас заботиться об инвентаре: не можешь сам сделать лыжи – сиди дома и смотри в окошко.

– Ага, мы тут уже почти околели, – поддакнул Толька, доставая из снега огромную вязанку сухих дров и лопату.

– Да я с самого утра как Золушка впахивал: воды натаскай, овощи в погребе перебери, в сарае подмети и всё такое. Пошли уже, надо до темноты управиться. Миш, самое главное при тебе?

– А то! Три комплекта, Михайло Гончаренко слово держит, – гордо вздёрнул подбородок наш главный подрывник.

Шли долго, отмахали по зимнему лесу часа полтора – надо было забраться поглубже, ведь мы собирались как следует пошуметь. Наконец, уставшие и вспотевшие, мы вывалились на небольшую прогалину, и Толька восторженно завопил:

– Смотрите, какой кедр, давайте прямо под ним бахнем, шишек натрясём!

Лесной гигант и правда внушал: прямой, высокий, густо усыпанный кедровыми шишками. Эта порода деревьев – редкость для наших краёв, но иногда встречается.

Копая посменно, кое-как расчистили от снега место под кострище. Выдолбили немного мёрзлой земли, сделав углубление. Затем Мишка прогнал нас на другой край поляны, а сам аккуратно начал прилаживать к шашке детонатор и бикфордов шнур. Потом прикопал взрывчатку с края ямы и начал выкладывать поленья. Я тем временем советовался с Толькой, где мне лучше разместиться.

– Вон на тот пень и садись, там метров десять от костра, наверное, будет. А взрыв вверх уйдёт, я видел, как мужики рыбу глушат – там же столб воды прям в небо бьёт. Шуганёшься как надо, только спиной сядь и голову руками накрой, мало ли что, – авторитетно заявил главный сельский красавчик.

Я с сомнением посмотрел на вышеупомянутый трухлявый пень.

– Ладно, я пошёл, рюкзак подержи. – Мишка как раз запалил костёр и призывно махал рукой.

Прошла минута. Где-то неподалёку громко и хрипло закаркала ворона, как будто ругаясь на нас, бестолковых. Парни спрятались метрах в тридцати, но подсматривали из-за стволов деревьев. Я, подобравшись, сидел на неровном пне и ждал взрыва. Огонь позади меня разгорался всё сильнее, дрова тихонько потрескивали, неспешно тянулись минуты. В голове крутилось: «Не думай о взрыве, не думай о взрыве». Но как можно не думать о взрыве, если ты сидишь спиной к костру со взрывчаткой и ждёшь, пока бабахнет? Я не нашёл ничего лучше, чем закрыть глаза и начать считать овец. И в тот момент, когда девятое парнокопытное, с довольной улыбкой на морде, растопырив ноги, прыгало через некрашеный деревянный заборчик, я слетел с пня.