Я заметался по поляне, продолжая бубнить вслух:

– Вот так будущий великий волшебник чуть не убил самого себя в порыве научного энтузиазма. О, теперь стало понятно, что случилось во дворе того гнома-агронома, главного Щербакова при нашем совхозе. Прыжок на улицу произошёл, когда я висел в воздухе на верёвке, получив укус в задницу. Энергии, видимо, было мало для нормального Прыжка, поэтому у ботинок отрезало носы, ещё и кусок верёвки улетел вместе со мной. Точно, там же обувка была на сто размеров больше, чем моя ступня. Ну спасибо, что во дворе Верки-разлучницы не остались валяться Витькины пальцы ног, а со мной не улетела половина собаки. Вот это был бы номер! – и я истерически захихикал.

Сбросив напряжение через смех и утерев рукавом парочку слезинок, я решил перекусить – голод уже давал о себе знать. Механически что-то жуя, даже не ощущая вкуса пищи, я мысленно клялся никогда не прыгать без должного запаса Энергии. Одна ошибка – и конец. Спустившись к реке, я запил свою сухомятку и, уже поднимаясь обратно по пологому берегу, наткнулся на сосну с потёками янтарной смолы. Всё ещё пребывая в собственных мыслях, скатал маленький липкий шарик и положил на язык – мы с пацанами часто жевали смолку, правда, предпочитая сладенькую вишнёвую. Рот мгновенно наполнился слюной и сильным хвойным вкусом. Неимоверно захотелось проглотить смолу и съесть ещё больше – у меня даже ноги сами собой остановились.

Удивившись такой реакции организма, я вернулся к сосне, наковырял и слопал ещё пару шариков живицы, как взрослые иногда называли смолу. Хотелось больше. Спустя час я объел густые, вязкие капли со всех окрестных сосен, выпил половину Бобровки и теперь оттирал речным песком перепачканные ладони. Накатила какая-то жуткая слабость. Я растянулся на берегу и почти сразу отключился.

Проснулся я только через несколько часов. Судя по теням от солнца, обеденное время уже прошло, и я свернул свои эксперименты на сегодня. Топая обратно к стаду, я так и не смог прийти к какому-либо выводу, что со мной опять приключилось. По идее, от такого количества смолы мне должно было стать плохо, но вместо этого я срубился в беспробудный сон. Опять какие-то непонятности, как же не хватает знаний о том, что со мной происходит!

***

Остаток дня я провёл, перечитывая «Занимательную физику» Перельмана, которую утянул вчера из своей комнаты наряду с другими книгами. После шока от осознания того факта, что я чуть не совершил экспериментальное самоубийство, решил на остаток дня обойтись без тренировок. Обращаться к Ядру было откровенно страшно – надо успокоиться и подождать, пока свежие воспоминания немного потускнеют, а эмоции утихнут. Учёным нужна холодная голова и внутреннее спокойствие. Однорукий, проснувшись на очередную заправку мутным самогоном, недоверчиво покосился, увидев меня погружённым в чтение, но промолчал.