— Два испанских корабля, — проговорил Цинк. — Там мои друзья.
— Увы, могу лишь пожелать, чтобы Господь позаботился об их душах, — сказал Дрейк, снова следя в подзорную трубу. — Потому что «Нативидад», насколько я вижу, серьезно повреждён. Хотя скоро доберется до берега. Догнать «Сен-Мартен» у нас шансы есть. Но воевать с ним или нет — уже решит капитан «Бонавентура».
— Что это значит? — спросил Цинк с тревогой.
— То, что в подобных боях пленники могут выжить лишь чудом, — сказал Дрейк сочувствующе. Он даже опустил трубу, посмотрел на Цинка и невозмутимо пожал плечами. Видимо, это был максимальный уровень сочувствия, на который он был способен.
Цинк сжал губы, затем кулаки. Тут нечего было ответить англичанину. Нечего было и ожидать, что по его просьбе Дрейк спешно начнет орать, чтобы «Бонавентур» и «Радуга» отказались от преследования испанских судов.
И всё же у него забрезжила надежда.
— Вы говорите, испанские корабли могут достичь берега, прежде, чем вы их потопите? — уточнил Цинк.
— Примерно так, — кивнул Дрейк. — Полагаю, вы захотите узнать, что там, на берегу.
— Так точно, сэр, — сказал Цинк.
— Увы, «Золотой Лев» не собирается причаливать к берегу, — заметил пират. — Но я понимаю вас, сэр Цинк, — голос его стал чуть серьёзнее. — Если вы не будете знать, что случилось с вашими друзьями, то не найдёте себе покоя до конца дней. И будете всячески пытаться приближать свой смертный час. Я знаю, каково это, сэр. Когда-то мне не дали шанса выяснить правду. Но у вас он будет. Эй, приготовить шлюпку!
И к Дрейку тут же бросились несколько пиратов, которым он начал бросать отрывистые указания. Минута — и Цинка уже повели к шлюпке, ждущей его у противоположного борта. Похоже, Дрейк действительно не терял времени зря.
— Удачи! — крикнул Дрейк и отдал честь.
Цинк помахал ему в ответ, затем забрался в шлюпку. Четверо пиратов мощными гребками весел направили ее к испанскому берегу. Никто из них не разговаривал с Цинком. А тот, в свою очередь, всю дорогу до берега молчал, глядя на волны. И лишь в самом конце, снаряжаясь подаренным ему кинжалом, Цинк уточнил:
— В какой стороне Мадрид?
* * *
Шлюпка мягко коснулась песка на безлюдном участке берега. И Цинк, поблагодарив пиратов, перепрыгнул на песок, чувствуя, как трофейные туфли противно увязают. Он скучал по своим армейским сапогам, которые пережили с ним все невзгоды. Нечего было и ожидать снова когда-то увидеть их. Как, конечно, и собственный табельный пистолет, взорванный внутри капсулы вместе с оружием остальных ребят. У него ничего не было, кроме кинжала. Можно было подобрать где-то саблю или снять с убитого испанца, который попадется по дороге.