— И всё это время историки считали, что это всё был один и тот же ребенок, — понял Рим. — Никто же не знал о первом покушении, зато второе разрекламировали в политически выгодный момент.
— Да, так что ор стоял до небес, — сказал Скрип. — В общем, Годунову вменили убийство царевича. Вот он и проходил, как опущенный, остаток дней. Так что потом, когда Фёдор умер и появился Лжедимитрий — внешние силы влияния смогли навязать Бориске свою повестку дня. Потому что так на него прежде уже успешно надавливали и имели дичайший компромат. Понимаешь, почему, Рим? Это получилось, потому что они уже делали это прежде.
— Значит, Годунова развели, как лоха, — сказал Рим. — И никто не узнал, чего ему это стоило.
— Да по ходу, только ты один это сейчас знаешь, — сказал «синеглазка», вставая со стула. — Рим, послушай… Если вы сорвали покушение, то я искренне рад, что так карты выпали. Теперь ты понимаешь, почему я не хотел, чтобы Фифа там была. Потому что я знал, что произойдет убийство. Как раз тогда, когда там будешь ты. Нетрудно было догадаться, куда именно отправят гулять спутницу новгородского царя.
— Ты знал, что Фифа вмешается в покушение, — сказал Рим. — Знал — и все равно был против этого.
— Рим, она сама могла пострадать, — попытался оправдаться Скрип. — Её могли убить там, вместе с царевичем!
Рим долго смотрел на него. Затем произнес:
— Скрип, я слишком много нервных клеток сжёг, пытаясь смириться с ролью командира. И, раз уж мне это удалось — сделай одолжение, оставь для меня тяжкие муки выбора. Любого. Пусть каждый занимается своим делом.
— Хорошо, — потупился Скрип. — Но и ты должен понимать, Андрей. Вы спасли линию рода Рюриковичей. Если на ребенка не будет нового покушения — то это значит, что никакого царя Годунова тоже больше не будет. Отныне и навсегда будущее России нам не известно. Изменение, которое вы все сделали сейчас — это самое колоссальное из всех.
— Лучше подумай, где зерна достать, — бросил Рим, выходя из комнаты.
И, спустившись по лестнице, Рим выбежал из гостиницы и быстро пошёл в замок.
Глава 39
Путь от Ладоги до Северной башни Рим запомнил хорошо. В первый раз, когда их привезли сюда на телеге в кандалах, эта дорога ему показалась вечностью.
Но сейчас Рим тоже был бы не против проделать всю эту дорогу снова в телеге и точно так же успеть в ней поспать. Почти неделя на конях с редкими перерывами на сон основательно потрепала его организм, а разговор со Скрипом сил тоже не добавил.
Поэтому, когда Рим добрался до башни, выступавшей из неизменного тумана, стелящегося с Ладожского озера, то почувствовал, как у него начало колотиться сердце, а перед глазами всё плывёт.