— Да, — коротко изрёк Скрип. — Жалко.
Что-то в его интонации звучало не совсем натурально. Но Рим решил в это сейчас не влезать.
— Что нас ждёт? — спросил он. — В ближайшие годы. Если мы тут останемся навсегда, с чем нам придётся столкнуться?
— Голод, — ответил Скрип. — Должен вроде начаться, лет через пятнадцать. Но время у нас есть что-то сделать с этим.
— Серьёзный голод? — уточнил Рим.
— С массовыми потерями населения, — ответил «синеглазка». — Голод, который выкосит часть населения России. За ним наступит Смутное время. Оно продлится недолго, лет четырнадцать. Но, думаю, к его концу мы не доживём.
— Значит, хорошей жизни можно не ждать, — вздохнул Рим. — Может, уехать куда-то подальше от Ладоги? Вглубь страны, прочь от политики. Мы все от неё устали, Скрип. Мы имеем право на отдых.
— Имеем, — сказал радист и заморгал. Он закрыл лицо руками и с силой одернул ладони. — Только у нас и этого времени может не быть, — сказал он.
— Ты о чём? — спросил Рим с тревогой.
— О погоде, — ответил «синеглазка». — Проверял её на корабле, пока плыли сюда. Слежу, сверяю, так сказать, реальные данные с теми, что заложено мне в голову из исторических баз данных.
— И что, не совпадает?
— Совпадает, — мрачно проговорил Скрип. — До мелочей. Только не в плане времени. Движение циклонов, антициклонов, температура в Гольфстриме, направление ветров… В общем, всё говорит о том, что в этом мире на какую-то ничтожную долю процента погодное время ускорилось. Похолодание идёт быстрее нужного. Возможно, виноваты технологии Фаэта, которыми мы злоупотребляли.
— В смысле? — спросил Рим, холодея. — Ты про конец света, что ли?
— Да нет, всё не настолько серьезно, — отмахнулся радист. — Ситуация нормализуется при следующем приближении Венеры. Не спрашивай, как — долго объяснять… Короче, всё должно стать снова хорошо, лет через пять. Но холод, который должен был наступить через пятнадцать лет, обрушится на Россию уже через два года. И если не задуматься о серьёзной продовольственной проблеме прямо сейчас, то Русскому царству в текущей форме осталось пара лет. После чего поля перестанут рожать, и половина населения вымрет.
— Если мы не вмешаемся, — сделал вывод Рим.
— Да, — кивнул Скрип. — Если мы не вмешаемся.
Глава 32
Три недели, которые команда провела на берегах Ладоги, пронеслись как один миг. Жизнь, так сказать, била ключом, и Рим едва успевал замечать изменения, настолько каждый день был полон новых событий в этом, ещё не освоенном крае. Прошлая жизнь, с её путешествиями по дальним странам, теперь, казалась блеклым и далёким воспоминанием.