— Если не выйдем наружу, то очень, — сказал он. — Если только вы рыть не собрались.
— Да ладно, не обижайся, — пробурчал Бык. — Что-то я погорячился, в самом деле.
— А вот наружу точно надо выбраться, — сказал Цинк, продолжая вышагивать по коридору, который с каждым метром всё сужался. — Давайте, в натуре, выход искать. Дышать нечем.
— Снаружи лучше не будет, предупредила Фифа. — О, смотрите, люк!
— В натуре, люк, — обрадовался Бык, подозрительно светя фонарем вверх. — Точно. Ни хрена себе, мужики, посмотрите! В этом месте уже люки делают. Причём из железки.
— Бык, давай первый, — скомандовал Рим, глядя на пыльную деревянную лестницу, ведущую наверх.
Зажав фонарь в зубах, Бык решительно начал карабкаться в лестнице. Возиться с люком он особо не стал — просто толкнул его как следует основанием ладони, и металлическая крышка вылетела наверх. Бык зажмурился от яркого солнечного света, словно световой столб идущего вдоль лестницы.
— Чисто, — послышался голос Быка сверху. — Давайте сюда.
Фифа начала карабкаться следом, обогнав Рима.
Они оказались на свежем воздухе. Конечно, в привычном понимании он свежим не был. Но, по сравнению с канализацией, здесь можно было даже жить. А вот от увиденного все потеряли дар речи.
— В натуре город, — пробормотал потрясенный Гек.
Рим внутренне с ним согласился. После унылого Шеффилда он ожидал чего угодно. Но только не этого.
Потому что Париж оказался натурально Парижем. Тем самым, который чётко стоит в голове даже у людей, которые никогда в нем не были. Каменные дома, плотная мостовая, наличие тротуаров. Вдоль домов вьются лианы. В окнах стоят горшки с цветами. Бродили по тротуарам прохожие, не обращая на прибывших гостей никакого внимания.
— Да здравствует цивилизация… — почесав голову, неувернно пробормотал Кот. — А почему людей так мало?
Ответ на вопрос он получил даже раньше, чем Рим успел сказать хоть слово. В проулок по направлению к ним бежала толпа оборванцев, вооруженных палками.
— Вот твоя цивилизация, — только и сказал Рим.
Глава 20
— Ходу! — завопил Цинк. Бойцы как один, метнулись по проулку, в противоположную от толпы сторону. Не было смысла останавливаться и выяснять какие-то детали. Или хотя бы пытаться поговорить с преследователями. Обезумевшая толпа — самый паршивый собеседник при переговорах. Особенно если у нее нет ярко выраженного лидера.
— Что случилось? — выдохнул Бык, не отставая от Цинка. — Где закон, где мушкетеры?
— Появится через сорок лет! — проорал Задрот.
— Твою же мать… — пропыхтел Бык, таща Фифу за руку. — Только не падай!