Годунов откинулся на спинку кресла и задумался. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.
Разумовский терпеливо ждал, не пытаясь подгонять его. Он знал, что сейчас решается многое, и дать Годунову возможность обдумать все последствия — лучший способ получить желаемое. И совершенно некстати задумался о том, что сейчас делает Фифа.
Глава 36
На темнеющем небосклоне медленно сгущались облака. На их фоне зубчатые очертания московских кремлевских башен казались причудливыми, почти нереальными. Разросшийся сквер в западном секторе еще не мог похвастаться большими деревьями, но на имеющихся уже пока не начиналось увядание листьев. Поэтому воздух был наполнен чудесным, почти лесным ароматом.
Осторожно ступая по тропинкам, Анжела залюбовалась травой — настолько живой, насколько это было возможно. В юности у нее не было частых посещений Кремля будущего. Только единожды на параде, да и то в роли подруги одного из высокопоставленных генералов. Тогда повсюду господствовали камень и бетон, поэтому зеленая трава представлялась настоящим чудом.
Еще более удивительным было видеть белокаменные стены. Кремль так прочно ассоциировался с кирпично-красным цветом, что Анжеле не приходило в голову ничего подобного. Хотя выражение «Москва белокаменная» она слышала и раньше. Сад, куда ее проводили, представлял собой правильную линию деревьев, расположенных на прямоугольной территории с множеством тропинок.
Здесь почти никто не гулял, исключая мальчика в противоположном конце, за которым ухаживали две няньки. Они были одеты просто, но со вкусом, будто сами выбирали свои туалеты. Даже с ее поверхностными знаниями о Кремле времен Бориса Годунова, взятыми в основном из любовных романов, Фифа понимала, что этим женщинам предоставлено больше свободы, чем казалось на первый взгляд. Ее платье издавало шуршание при каждом движении, а у нянек, как ей показалось, юбки были бесшумными. Вероятно, это было сделано для удобства ловли маленького непоседы, если ему вздумается убежать или спрятаться.
И воин, и женщина.
Задумавшись об этих словах, Фифа даже немного покраснела. Надо же, Бык оказался не единственным, кто в конце концов разглядел в ней женщину, а не просто воинское украшение…
Громко, гулко зазвучал колокол, звук поплыл, накрывая сад. Анжела посмотрела на колокольню сквозь листву. От огромного медного колпака отходили даже не веревки, а канаты, и их тянули, наверное, человек шесть, не меньше. Отчего колокол, с трудом раскачиваясь, ударял в неподвижный чугунный язык.
Фифа никогда не понимала, почему иногда в России, вместо прямого удара по языку, предпочитают двигать сам колокол, целиком. Это тяжелее, да и не слишком логично. Но смотрелось, безусловно, впечатляюще. Возможно, и звук был иным.