Сидящая с ним рядом секретарша заулыбалась и продолжила, что-то быстро строчить пером на листе бумаги. Звали её Иолоксочитл, но Рим не мог её воспринимать иначе как Ёлку. Равно как и её должность таки свёл до секретарши, не особо вникая в безумно долгое слово, которым обозначалась её место при тлатоани-президенте.

Он заметил, что русский язык за столетие неплохо развился, хотя новых слов ацтеки почти не придумали. Видимо, сленговый лексикон «синеглазок», который когда-то лег в основу всей местной лингвистической базы Новой России, оказался достаточно обширен, чтобы покрыть все потребности населения по снятию языковых барьеров между городами-государствами, одним из которых и был Теночтилтан.

— Торговля с северными народами, значит? — произнес Рим. — Чем торгуете?

— Всем сразу, — похвастался Ксехуитл. — Наши купцы возят туда орудия труда, инструменты, еду. Взамен привозят то, чего у нас нет одеяла. Меха, коровы, лекарственные корни и семена. Торговля процветает.

— Обходится без войн? — спросил Цинк.

— Всё проходит мирно, о великий, — заверил президент. — Никто не лезет ни к кому с войной. Исключительно мирная торговля.

— Исключительно мирная торговля подразумевает исключительно надежную охрану, — сказал Рим.

— Наши караваны сопровождаются воинами ягуара, — не смутился президент. — Наше искусство стрельбы из лука достигло небывалых прежде высот. Мы воспитали три поколения мастеров-лучников. Охрана караванов лучше, чем у этой пирамиды, даже лучше, чем на границе.

— Инструктора — это хорошо, — одобрил Цинк. — Но луки надо ещё уметь производить. Полагаю, мастера-изготовители у вас тоже есть?

— Конечно, есть, — заверил президент. — Мы не ограничиваемся луками. Вы видели этот прекрасный механизм, встроенный в пирамиду?

— Да, неплохая система оповещения, — признал Рим.

— Все крупные постройки имеют подобную систему, — сказал президент. — Она работает очень просто…

Он начал объяснять, а Рим с удовольствием слушал. Тем более что это заняло не больше минуты, как он и предполагал.

Местные действительно изобрели паровой двигатель. Несколько десятков лет назад это были достаточно громоздкие машины, и их приходилось встраивать в здания. Зато получалось что-то среднее между классическим поршневым двигателем и музыкальным органом, вследствие чего здание могли извлекать звуки определенной высоты. Так появились звуковые сигналы. Между собой уже могли общаться отдельно района города.

Впоследствии похожие машины удалось уменьшить в размерах, пусть и в ущерб мощности. И тогда музыкальными становились уже отдельно взятые богатые дома, частные особняки и базы купеческих гильдий. Таким образом, весь город превратился в вечно гудящую сеть звуковых магистралей. Это было сложнее азбуки Морзе, но и намного эффективнее. Рим не мог представить ничего подобного в своем мире.