Тем более не сделают этого и лорды. В принципе, Бен технически мог. Но без слова Марии он теперь и пукнуть не посмеет.

Так что у Рима было нехорошее подозрение, что единственный, кто здесь может расправиться с испанцами, — это он сам. И, похоже, Родриго это тоже понимал. Поэтому старался не провоцировать.

— Ну что, народ, делаем ставки? — бодро предложил Кот. — Как думаете, кого отравят первым на этом чудесном пиру?

— Никого, — хмыкнул Бык. — Все будут жить долго и счастливо.

— Думаешь?

— Вон смотри, Андрюха не пьет.

Рим схватил кубок, залпом осушил его до дна и бросил под стол.

— Эй, полегче, — вмешался Кот. — Хотя бы сырком занюхай. Собаки уже всю плесень слизали. Кушать можно.

Словно в подтверждение его слов, на Рима из-под стола уставилась маленькая собака. Сыр она, конечно, не лизала, но нарисованная Котом картина была достаточно яркой, чтобы Рим ощутил рвотные позывы. Впрочем, с ними он справился без труда, а вот крепко приложить Кота по затылку ему до жути захотелось.

Сидящий напротив Скрип с наслаждением умял кусок вареной тыквы.

— Знаешь Рим, — заговорил он, — когда в нашем мире — ну, в том, который мы не меняли, — казнили Марию Стюарт, то у неё из-под платья выскочила собака. Это реальный исторический факт. На этой самой плахе она была в платье — не таком, как сейчас, но в похожем. Сам понимаешь, металлические обручи, типа корсет, и что-то такое. Тогда в юбках можно было хоть мужика здорового спрятать. Легла она на плаху, башку ей отсекли, а из-под платья собачка выскочила. И как давай лаять!

Рим понял, что выпить вина было хорошим решением.

— Скрип, — попросил он, — тебе бы не мешало чувствовать момент. Потому что сейчас ты, ну реально, зря об этом заговорил.

«Синеглазка» осмотрелся и обнаружил, что из остальных бойцов больше никто не ест. Он смущенно проглотил кусок тыквы, остававшейся у него в рту. Хотел что-то сказать, но вместо этого пожал плечами и продолжил жевать.

— Ладно, забыли, — сказал Цинк. — Народ, возьмите себя в руки уже. Надо решать задачу.

И он посмотрел на стол с испанцами.

— Да, согласен. — Бык почесал подбородок. — Тёмная лошадка сама по себе плохо, а тёмный табун — вообще проблема.

— Два тёмных табуна, — поправил его Рим. — Мы здесь еще более дикие, не забывай. Нас терпят потому, что боятся.

— Или хотят использовать, — предположил Марат озадаченно.

— Не без этого, — согласился Рим. — Помните разницу между богами и демонами?

— Нужность в оных, — сказал Бык. — Да все помнят, конечно. Рим, что делать будем?

— Поедим, пока дают, и пойдем спать, — сказал Рим. Забрав у Быка тарелку с говядиной и начхав на приличия, он начал есть его руками. — Жрём, пока дают, и отсыпаемся. Попросим у Бена комнату, он не откажет.