— Ну, где наша не пропадала? Настоящий мужчина должен быть полигамным. Рассеивать хромосомы по максимуму! Улучшать человечество. Эволюцию двигать!

— Слушайте, — сказал я, перебивая смешки-пересмешки, — а давайте-ка пораскинем мозгами… Вот смотрите: наша концепция подтверждается! Верно?

— Вэрно, — кивнул Георгий.

— Сеть нам поверила. В то, что в кустарнике этом спрятано нечто компрометирующее. Дневник мертвеца!

И развил мысль: существование Сети мы подтвердили. И даже вполне конкретный хвостик нащупали, за который можно ухватиться. Правда, и себя обнаружили. Теперь там точно поймут, что мы спровоцировали их, попытались выманить. За хвост-то ухватились, а вот репку выдернуть…

— Интересно, — сказал Сашка, — а этот тип, гусек-скакунок, он нас-то всех заметил?

Я вмиг восстановил в памяти картину короткой погони.

— Да не думаю. Он так летел, что вряд ли что и разбирал. А препятствие взял на классе, так сказать. На инстинкте.

— Так это хорошо! — воскликнул Фрэнк. — Значит, про нашу команду он ничего сказать и не сможет.

— Так-то оно так, но про нас с Володькой они точно поймут. Что мы их на крючок словили. Не дураки же они.

— А это уже не есть хорошо… — задумчиво проговорил Яр.

— Слушайте, дарагие товарищи физики, — сказал Минашвили. — Сдается мне, что мы несколько заигрались в Штирлицев. — Я, конечно, завтра пройдусь по секциям, половлю рыбу, так сказать. Ну, а потом… потом, наверное, надо будет идти к бальшим дядям.

Эти слова подействовали всерьез. Некоторое время шагали молча. Не знаю, как другие, а я понимал, что Жора глубоко прав. Наша самодеятельность хороша до поры, до времени — и вот эта пора и подошла.

Странно! Не могу объяснить, отчего от этой точки мысль моя свернула к Аэлите. А вернее — к загадочному пока для меня притяжению двух моих разных жизней. Здесь — Аэлита, там — Светлана. Почему эти две девушки из разных эпох вошли во мне в такой резонанс?.. Ну да, наверное, это можно как-то объяснить. И даже не как-то. Здесь, бесспорно, есть закономерность.

Только вот какая⁈

Назавтра у нас был «лабораторный день». Мы с Вовкой занимались своими делами по плану работ. Все шло своим чередом, когда раздался телефонный звонок.

У телефона в этот момент был Мартынюк — рассматривал график, сделанный чернильным самописцем на клетчатой «миллиметровой» ленте. Бурчал под нос нечто неодобрительное — похоже, результат не оправдывал ожиданий нашего завлвба. Трубку снял механическим движением руки, рассеянно произнес:

— Слушаю. Кого? Скворцова? Максим, тебя! По-моему, это наш новый доктор из поликлиники, как его… грузин?