Земля треснула внезапно, как перезрелый арбуз. Под Лизаветой просело пятно с вытекшей кровью, и тут же вокруг зазмеились трещины во все стороны, расширяясь и обрушивая в провалы целые пласты закостенелой земли. В рушащемся мире поднялся ветер, завыл, обращая в облака пепла все вокруг, и страшно кричала Ольга, стараясь удержаться и не выпустить руку Лизы из своей. Островок, напитанный кровью и связанный корнями и ростками вечного леса, стремительно падал и одновременно оставался единственной точкой опоры в какофонии хаоса. Навалилась огромная тяжесть воздуха, давления, будто силы гравитации не хотели отпускать окровавленную добычу, желая утащить за собой. Со звуком лопнувшей струны проснулась боль, дернула Лизу сотнями крючков, как рыбу из воды. Каждая клетка ее кричащего и извивающегося тела была пронизана этим обжигающим проникновением. Последний целый кусок мертвого мира рассы́пался прахом прямо под двумя телами, сцепившимися как сиамские близнецы в невесомости, в облаке красных капель.

Лизавету, окровавленную, потерявшую всякое человеческое обличие от разрывающей, выворачивающей наизнанку боли, впечатало в мглистую преграду одновременно с Ольгой в ту же секунду или миллион лет спустя. Время потеряло свою власть: замедлялось, закручивалось водоворотами, прыгало из прошлого в будущее, не утруждая себя подсчетами. Серый туман укутал одеялом, залечил раны, принял сновидицу в мягкие материнские объятия небытия. Она парила, купалась в серебристых потоках, впитывая как младенец молоко, силу и саму суть, границы своего мира.

В сияющем коконе, так и не отцепив руки, рядом плыла Ольга. Пронизанная светом, как шаровая молния, в искристом напряжении заемной энергии, до которой так и не могла добраться сознательно. Они обе открыли глаза, одновременно посмотрев друг на друга. Сросшиеся, соединенные пуповиной катаклизма, что кровью, болью и страхом спаял обеих Ходящих по снам, но таких разных по сути.

— Я есть Мир. Я прошла трансформацию. Ты мне больше не нужна.

Слова не требуются, чтобы говорить внутри друг друга. Как две реки в одном русле смешаны, но не едины. Ольгино упоение обретенным могуществом, и Лиза, что касалась листьев дуба, доила козу и мечтала о собственном доме, а не роли рейсового автобуса между мирами.

— Да провались ты со своей трансформацией, надоела.

Пытаясь освободить руку из цепкой хватки Владелицы источника, Лиза увидела, что сквозь туманную преграду летят вороны. Кеша вернулся.

Пернатое воинство целеустремленно приближалось к двум соединенным фигуркам, зависшим на самой границе.