В сенях хлопнула дверь, на крыльцо выскочил красный всклокоченный Вазген. Увидел Лизавету, чуть не свалился с крыльца, не заметив ступеньки, когда рванул в ее сторону.

— Ну хоть ты скажи, тресветлая госпожа моя! Столько лет я искал. Добивался, жизнь свою положил, а он все испортил! Дело жизни в труху! Возрождение золотого руна променял на бабу какую-то!

— Кхм…

Вениамин поймал за плечо полубезумного Вазгена, не дав ему коснуться Лизы.

— Разберемся. Пройдемте.

От холодного, казенного тона даже у Лизы мурашки по спине побежали. Колхидский наставник крутил выпученными глазами, дергал плечом, пытаясь то ли освободиться, то ли прийти в себя. Как в стену с разбегу влетел.

На крыльцо вышло новое действующее лицо этой драмы. Молоденькая девчушка лет восемнадцати, рыжая, как подсолнух. В Лизаветиных рваных любимых джинсах и футболке с котиком.

— Приехали? А я щи зеленые как раз для вас в печи держу горячими. Так и не поели нормально небось. Васька-дурак опять театр устроил, да такой, что летели как на пожар. Ну, идите руки мыть и за стол, да болезного прихватите, а то апокаплексический удар схватит, лечи потом.

— Бабушка?

— Юлия Барченкова?

Одновременно в один голос произнесли Лиза с Вениамином. Переглянулись. Услышали задорный смех незнакомки с крыльца.

— Она самая. В двух лицах. Не смотри, что головой рыж, главное сердцем раж. Идите уже, неча на улице стоять. Поедите и поговорим. Белобрысого крикни еще. Он там на заднем дворе сарай правит. Оглашенный какой-то, в дом заходить боиться.

— Она твоя бабушка? — Вазген мотнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. С силой растер ладонями лицо, с тоской поглядел на дорогу и поплелся за Лизой. Криками делу не поможешь. Догнать беглеца и предателя, покарать вора, вернуть сокровище колхидского народа. Для этого нужна холодная голова, а не сердечный приступ.

— Эй, как там тебя! Иди сюда, нечего за углом прятаться. Сапоги торчат. Лизка приехала, говорить будем. Да иди ужо, пришибленный. Козленка отпусти, не сбежит он от мамки.

В окне кухни торчала девочка-бабушка, заманивая Ингвара со двора. Лиза помахала рукой, показывая, что она и вправду здесь, и пошла мыть руки, решив больше ничему не удивляться.

Пока собирались за столом, ели зеленые щи с домашней сметаной, пили чай со вчерашними пирогами, все молчали. Только Веня кому-то строчил в телефоне, изредка отвлекаясь на тарелку.

Лиза помогла убрать со стола, сунулась было посуду сполоснуть, но была остановлена строгим голосом. Если не оборачиваться и закрыть глаза — настоящая баба Мила.

— Положь и садись уже. Помолчали, теперь говорить будем. Развела ты бардаку здесь, без разговоров никак не обойтись. Первым делом тебе, служивый, отвечу. Очнулась в конуре какой-то, девку замучили химией своей чуть не до смерти, всю душу вынули. Одно тело и осталось. Место не покажу, не запомнила. Я как была, так босяком и пошла куда глаза глядят. Хорошо, вороны дорогу показали. Поймала попутку да до трассы нашей добралась, а там прямиком через лес. Недалече, стало быть, спрятали, ну да бог им судья. Вороны всех найдут, меня вытащили и других, кого смогут.