— Хорошо, в астрагал клеверовский я поверить могу, он сосны любит и к почве нетребователен, хотя что ему эндемику Ильменских гор здесь забыть, но дагестанский подвид вообще ни в какие ворота не лезет! Они не живут вместе, понимаете? Известно всего 5 местонахождений в Агвали и в Дагестанском ботаническом саду. Как вы предлагаете это протоколировать?

— Ну не знаю. Может, у нас над лесом пути миграции сходятся какие-нибудь. Я только ромашки узнаю среди всего этого разнотравья, это дед у нас — энтузиаст. Мусор вот убирать ходит. Дачников гоняет. Знаете, сколько тут весной навалено? Они настоящую помойку устроили вместо леса, а места, смотрите, какие красивые.

Была договоренность отвести гостей до охотничьей заимки — там самое ценное из коллекции садоводов приживалось под неусыпным контролем Хозяина леса. Контрольный в голову, так сказать, но, похоже, этот научный кандидат сам до ручки дойдет без подготовленного сюрприза. Очередная плетистая фигня типа хмеля, что болталась, зацепившись за ветку, привлекла внимание первой, а потом их взгляду открылась полянка возле ручья, где ученого совсем растащило.

— Гортензию черешчатую из Сахалина тоже птички занесли? Какие-то птички у вас гиперзвуковые получаются! — истерил проверяющий, дергая Лизу за рукав. Полез на карачках по лугу, выдергивая редкие краснокнижные растения и потрясая ими в воздухе и пробуя на зуб. Земля летела с корней, а мужчина все не унимался.

— Зверобой Монбре, Касатик Мечевидный! Не верю! Это какая-то контрабанда и надувательство, не буду я это в протокол вносить. Не бывает так в Подмосковье!

— Ну не получилось по-хорошему, будет по-моему, — вздохнула Лизавета, присев на корточки перед перевозбудившимся ученым. — Спи.

Ткнула указательным пальцем между бровей, и удивленный биолог упал набок, обнял только что вырванный куст, как любимого плюшевого мишку, и сладко всхрапнул меж буйно разросшихся зверобойных кустов.

— Дядь Леш! — тихонько позвала, приметив сороку на кустах. Пора было остальную комиссию нейтрализовывать. Эти два энтузиаста насажали в лесу такое количество редкостей несовместимых, что к ним делегации с лопатами ходить начнут, а не заповедник разрешат устроить.

— Здесь я, — недовольный леший вышел из-за березы, почесывая бороду. Посмотрел на измятую полянку и сопящего мужчину в грязных брюках. — А ведь, казалось, культурные люди, образование у них высшее, а чисто макаки. Те первые, знаешь, чё учудили? Корень золотой как заметили, так взялись его дергать проверять, что не посажен нарочно. Ну думаю, пусть проверяют — дело нужное. Так это ворье его выкапывать взялось и соседние, да барыши считать, куда кому отдадут в оранжерею. Потом вообще грызться взялись. Короче, пшик затея, токмо зазря с дедом твоим гонорары его на семена тратили. Не жили хорошо, неча и начинать. Лежат в малине гости дорогие, ты б их тоже усыпила что ль, а то, если не прекратят орать, я им наши редкие растения на болоте покажу. Там экосистема такая, что любого академика схарчит, не подавится.