— Да! Нет, не может подойти, она ногу себе вырвала, тьфу, вывернула совсем и лежит на полу. Нет, дома у Вани. Да живые мы все, тапки только промокли и испортились.

Сумбурную эту речь прервал невидимый собеседник. Васька еще секунду смотрела на экран, затем перевела растерянный взгляд на Лизу.

— К нам сейчас приедут. Сказали ждать.

— Кто?

— А я откуда знаю, номер незнакомый, голос такой властный, что сразу все выложила, только это не ваш юрист — точно. У меня на голоса память хорошая. Ой, может, это они? Чего я наделала! Нас сейчас убивать придут…

Глупости какие-то, мелодрама с членовредительством. Поднятая, наконец, Иваном Лиза вытащила внезапно замолкший телефон из кармана. Пропущенный от Вениамина, куча сообщений, впрочем, сейчас не время строить из себя девственницу из славного города Орлеана. Будем перезванивать, а не держать характер.

— Алло. Да, живая, все хорошо. Едете с участковым? Хорошо, мы тут. Да не сбегу я никуда, дождусь, конечно.

Лиза нажала отбой и вновь подумала, что зря ввязалась в шпионские игры с Васькой на хвосте. Эта инициаторша панику разгоняла за секунду — может у рекламщиков профдеформация такая нервно возбудимая? За этими нехитрыми мыслями и качественным сравнением молодой подражательницы с хорошо знакомым оригиналом Лизавету опять посадили на стул. Многострадальная лодыжка была снова осмотрена, намазана и перебинтована. Ступня опухала неотвратимо, и, похоже, со второй попытки Лиза все-таки себя дома посадила крепко. На одной ноге далеко не упрыгаешь. Боль отвлекала от душевных страданий, вытесняла это непроходящее чувство вины и потери на вторые места. Тело слабо, но это твое тело. Будь любезна обратить внимание и на него.

Уазик участкового прикатил через пару минут. Хлопнула дверь, потом калитка. Форменные ботинки отстучали коротко и ритмично на крыльце, сбрасывая налипшую грязь. Следом едва слышно скрипнула ступенька за вторым гостем.

— Хозяева, дома? Елизавета Петровна, вы тут?

Товарищ участковый по форме открыл дверь, уверенно переступил через порог. Смотрелся он внушительно и немножко комично. Может, из-за лихо заломленной фуражки или выпяченной груди, про такую обычно говорят «колесом».

Лиза еще подумала про свадебного генерала. Ее голова хранила в себе такую кучу ненужной в обычной жизни информации, что иногда факты просто всплывали без спроса. Так вспомнилась лекция, где крылатую эту фразу приписывали Антону Павловичу за короткий рассказ-зарисовку.

— Здравия желаю. Нога на месте, стало быть, можно было и не спешить, — обращаясь к кому-то за спиной, продолжил полицейский, потом поправил выглаженный китель и сдвинулся в сторону, неожиданно подмигнув Лизе самым заговорщицким образом.