Значит, Итачи ещё не родился.

До его появления оставалось примерно пять или шесть лет.

Время было.

Не много. Но достаточно, чтобы начать готовиться.

Я не питал иллюзий. Полностью остановить резню клана Учиха было почти невозможно. Можно сколько угодно кричать про «надо просто всё рассказать», но реальность не работает как форумные обсуждения. Если клан прямо пойдёт против деревни — вспыхнет гражданская война. Если деревня продолжит давить — клан всё равно взорвётся. Итачи выбрал меньшее зло, каким бы чудовищным оно ни было.

План Шисуи с Котоамацуками тоже выглядел красиво только на первый взгляд.

Весь клан в гендзюцу не засунешь.

Даже если получится воздействовать на ключевых людей, проблема никуда не исчезнет. Недоверие не лечится одной техникой. Страх не отменяется приказом. Система не становится здоровой только потому, что кто-то на минуту заставил её улыбнуться.

Значит, нужен другой путь.

Ослабить давление. Снизить потери. Изменить баланс сил. Найти способ убрать тех, кто толкает ситуацию к катастрофе.

Данзо.

Имя всплыло в голове само собой.

Вот где настоящий узел.

Но думать об этом сейчас было рано. Я был ребёнком, который едва перестал падать на ровном месте. Планировать убийство одного из самых опасных политических игроков Конохи в полтора года — занятие интересное, но слегка преждевременное. Хотя человечество и не такое вытворяло, так что кто я такой, чтобы осуждать.

Сначала — сила.

Потом — влияние.

И только потом — попытка менять историю.

А ещё Мангёкё Шаринган.

Вот с ним всё было сложнее.

Канон показывал, что пробуждение Мангёкё связано с сильнейшей эмоциональной травмой. Потеря близкого. Убийство друга. Разрушение психики. Прекрасная семейная традиция Учиха: хочешь силу — получи психологический перелом. Удобно, почти как кредит, только платишь душой.

Я хотел найти другой путь.

Медитация. Контроль эмоций. Постепенная работа с духовной энергией. Возможно, если шаринган — не просто глаз, а отражение глубины чувств и чакры мозга, его развитие можно направить иначе.

Возможно.

Слишком много неизвестных.

Но попытаться стоило.

— Рю, иди обедать! — донёсся голос матери.

Я открыл глаза.

— Бегу, мам!

Поднялся на ноги, отряхнул одежду и пошёл в дом.

Кстати, моя мама — лучшая женщина на свете.

В прошлой жизни матери у меня не было. Я вырос сиротой. Не то чтобы это делало меня трагическим героем, которому срочно нужен драматичный саундтрек. Просто факт. У меня не было человека, который ждал бы меня дома, готовил обед и переживал, не слишком ли я устал.

А теперь была Айко.

Красивая, заботливая, спокойная. И готовила так, что ради этого уже стоило не умирать хотя бы ближайшие лет десять.