Академия тоже изменилась. Уроки стали жёстче. Практики длиннее. Ошибки разбирали холоднее. Инструкторы всё чаще говорили о реальных ситуациях, о засадах, о ложных следах, о действиях при потере командира. Дети взрослели прямо за партами, хотя лица у них оставались круглыми, а голоса иногда срывались по-детски.

Я не пропускал ни одного дня. Тренировки. Физические нагрузки. Медитации. Снова и снова. Утро начиналось с бега. Потом Академия. После занятий — полигон клана, работа с отцом, тайдзюцу, метание, контроль чакры, основы ниндзюцу. Вечером — медитация, дыхание, циркуляция чакры. Иногда тело болело так, что хотелось просто лечь и смотреть в потолок, но привычка уже держала лучше любой мотивации.

Тело окрепло. Движения стали точными. Чакры для моего возраста было много. Объём вырос выше нормы, хотя до чудовищных запасов джинчурики, конечно, как пешком до другой страны. Контроль стал главным преимуществом. Я мог удерживать поток ровно, дробить его, направлять в мышцы, в стопы, в технику.

И ещё кое-что. Совсем недавно я пробудил шаринган. Один томоэ.

Это произошло во время медитации. Без криков. Без крови на руках. Без тела близкого человека перед глазами. Я сидел в своей комнате поздно вечером, после тренировки. Дыхание стало ровным, чакра двигалась медленно, глубокими кругами. Я пытался удержать внимание сразу на теле и потоке, когда внутри что-то щёлкнуло. Мир изменился. Контуры стали резче. Движение пылинки в лунном свете вдруг приобрело направление. Чакра в собственных руках засияла тонкими нитями. Сердце ударило сильнее, но я удержал дыхание. Подошёл к зеркалу. В отражении на меня смотрели красные глаза. В каждом — один томоэ.

Я долго стоял молча. Потом погасил шаринган и сел обратно. Никому не сказал.

Страх тут ни при чём. Пробуждение шарингана в шесть лет — феномен. Мадара и Итачи пришли к этому примерно в раннем возрасте, но для клана это всё равно событие, которое мгновенно породит слухи, ожидания и лишние взгляды. Мне уже хватало звания гения. Добавить к нему ранний шаринган значило добровольно повесить на себя ещё один колокольчик. Пусть это останется козырем. Инструментом. Своевременная тайна иногда полезнее громкой силы.

Полигон клана Учиха

Солнце клонилось к закату, окрашивая землю в тёплый оранжевый цвет. Длинные тени от деревьев ложились на полигон, мишени темнели у дальнего края, воздух пах пылью и нагретым деревом.

Я стоял напротив Шисуи. Ему было четыре. Невысокий, подвижный, с живыми глазами и слишком серьёзным выражением лица для ребёнка. Он сжимал кулаки, стараясь выглядеть собранным, но я видел, как напряжение бегает по плечам. Он волновался. И пытался скрыть это настолько плохо, что почти трогательно.