ошибка группы — сбиться в кучу. Так вы только облегчаете работу противнику. —

Он резко стукнул мелом по доске. — Пространство спасает. Паника убивает.

Запомните это.

Мел оставил белую крошку на его пальцах.

Я смотрел на стрелку, нарисованную сбоку от условной группы.

Фланговое движение. Спина Таками. Шиноби Ивы, мелькающие между деревьями.

Камень под ногой врага, который в его восприятии «поехал» на ладонь левее.

— Рю.

Я поднял взгляд. Рёити смотрел прямо на меня.

— Повтори.

В классе повисла тишина.

— При атаке с фланга группа должна разорвать плотное

построение, обозначить направление угрозы, прикрыть раненых и сохранить

возможность отхода, — отчеканил я. — Командир принимает бой или меняет маршрут

в зависимости от числа противников и состояния отряда.

Рёити чуть прищурился:

— И что важнее всего?

Я выдержал паузу.

— Сразу понять, кого ещё можно спасти.

Класс притих ещё сильнее. Ответ прозвучал слишком

по-взрослому для академического урока. Рёити отвернулся к доске.

— Верно.

Он продолжил объяснение, но голос его стал заметно суше.

После занятий ученики потянулись к выходу. Кто на полигон,

кто к лавкам, кто домой. Я неспеша собирал свитки, когда рядом остановилась

Мика.

— Тебя к директору вызвали, — негромко сказала она.

— У тебя хороший слух.

— У Рёити-сенсея громкий голос.

— Да нормальный у него голос.

— Значит, у меня всё-таки хороший слух.

Я посмотрел на неё. Лицо ровное, ничего не выражающее, но

пальцы нервно теребят край рукава. Мика редко делала лишние движения. Сейчас —

делала.

— Ты после той миссии какой-то другой, — прямо сказала она.

— В Академии уже болтают про миссию?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Она кивнула в сторону коридора. Там двое младшеклассников с

пеной у рта спорили, чей отец круче. Один кричал: «Мой был на границе!», второй

не отставал: «Мой тоже!». Звучало гордо, но оба совершенно не понимали, о чём

говорят.

— Когда взрослые молчат с одинаковым выражением лица,

значит, тема одна на всех, — философски заметила Мика.

Неплохое наблюдение.

— Всё прошло нормально, — пожал я плечами.

Она иронично приподняла бровь:

— Это ты сейчас меня успокаиваешь или себя?

Я усмехнулся:

— Тебя.

— Плохо получается.

— Практики маловато.

Мика едва заметно улыбнулась, но улыбка тут же угасла.

— Рю... если ты выпустишься, тебя будут отправлять туда

чаще.

— Знаю.

— И всё равно пойдёшь?

Я закрыл сумку, щёлкнув застёжкой.

— Здесь мне больше нечему учиться.

Она сверлила меня взглядом несколько долгих секунд.

— Иногда ты говоришь так, будто уже со всеми попрощался.

Заранее.

Я не нашёл хорошего ответа. Плохой решил оставить при себе.