— Директор ждёт, — сказал я, закидывая сумку на плечо.

Мика отступила на шаг.

— Иди тогда. Взрослые любят ждать только тогда, когда ждут

детей с фронта.

Фраза получилась колючей. И слишком точной.

Кабинет директора пах старой бумагой, чернилами и

полированным деревом.

Директор сидел за столом, Рёити стоял рядом. На краю стола

лежала повязка шиноби Конохи. Тёмная ткань, аккуратно сложенная, с тускло

блестящей металлической пластиной. Я сразу её увидел. И всё понял.

Директор перехватил мой взгляд.

— Садись, Рю.

Я сел. Рёити перешёл к окну и скрестил руки на груди. Его

привычная усталость сегодня залегла в морщинах как-то особенно глубоко.

Директор вытащил из папки несколько листов.

— Твои результаты за последние два года. Теория, практика,

контроль чакры, тактика, дисциплина. Отчёты инструкторов. И отдельно — рапорт

Таками Рё после вашего... учебного выхода.

«Учебного выхода». Надо же, как красиво в отчётах называют

кровавую засаду.

— Формально ты можешь оставаться в Академии ещё год, —

продолжил директор. — Раньше ты сам настаивал на этом пути, и мы пошли

навстречу. — Он отложил листы в сторону. — Сейчас обстоятельства изменились.

Академия больше не даёт тебе того, ради чего стоило бы задерживать выпуск.

Дальнейшее обучение пойдёт куда эффективнее в команде, под руководством

джонина.

Рёити шумно выдохнул через нос. Директор покосился на него:

— Рёити?

Инструктор мрачно оторвал взгляд от окна.

— Я против досрочных выпусков.

— Знаю.

— Особенно сейчас.

— Тоже знаю.

— Тогда зачем спрашиваете?

Директор устало потёр переносицу. Вот это уже было живее.

Взрослые тоже устают от официального канцелярита.

— Потому что ты его инструктор.

Рёити перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— Он готов к программе генина. К полигону, тактике,

приказам. — Он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Но к войне никто из них

готовым не выходит.

— Это официальное возражение?

— Это факт.

Директор кивнул.

— Зафиксируем.

Я снова посмотрел на повязку.

— Решение уже принято?

— Твоё мнение будет учтено, — гладко ответил директор.

Рёити коротко, невесело усмехнулся.

— Перевод с чиновничьего: всё уже решено, но начальству

будет спать спокойнее, если ты сам скажешь «да».

Директор бросил на него предупреждающий взгляд:

— Мо.

— Да он не слепой. Всё понял ещё с порога.

Мне даже понравилась эта прямота. Рёити умел рубить

правду-матку, когда окончательно уставал от вежливых расшаркиваний.

Директор сцепил пальцы в замок.

— Рю. У тебя есть право отказаться. Это вызовет ряд

вопросов, но право такое у тебя есть.

— Каких вопросов?

— Например, почему лучший ученик Академии отказывается