— Есть, — сказал Тесла. — Пульс пошёл.

Ага. Пульс пошёл… правда, что это должно значить — без понятия.

— Мы должны использовать наши кровные артефакты, — сообщил Гильгамеш.

Ага. «Пульс пошёл» на местном языке подразумевает кровные артефакты. Теперь нужно понять, что такое «Кровные Артефакты»…

Чуть левее Артура появился шатер, внутри которого был стол. На столе — меч и бумага. Текст: «Во имя мира». Подписано: «Артур». Внизу — кровь. Непринуждённо свежая.

Перед Бабой материализовалась изба. Там тоже есть стол. На столе — ступка. В ступке — слово «вера», размолотое в пыль.

Рядом с Мусаси — ровный песок дуэли, где он впервые убил человека.

У Теслы — лаборатория, тёплый свет ламп, выключатель, к которому он так и не дотянулся, потому что кто-то сказал: «Это опасно для людей».

Фауст аккуратно коснулся оплывающей печати: та тут же сформировала договор с самой собой — «обещаю всегда быть выгодной».

Кецалькоатль увидела бережно сложенную корону из перьев и город, разделённый пяткой.

Сюй Фу — море, которое он выпил до дна и не нашёл там эликсира.

Гильгамеш… он увидел пустую стену. Нет, не пустую. Там тоже было — пустота, полная, как луна в середине ночи.

Так это их так-называемые «Кровавые Артефакты»? Вряд ли это буквально предметы. Скорее уж то, в чем материализуются их силы.

— Что это? — спросил Артур. — Почему ничего не получается⁈

— Ритуал искажён, — ровно произнёс Тесла. — Кто-то подменил вход.

— Не «кто-то», — Баба Яга повернула голову ко мне. — Мальчик, который не умер. Ну или тот, кто придумал лучшее заклинание, чем смерть.

Меня что, уже раскрыли…?

Сунь Укун смеялся тихо-тихо, как смеются на похоронах, когда вспомнят удачную шутку покойника.

— Ты забавный, — сказал он. — Ненавижу и уважаю такие сочетания.

Я поднял ладонь, будто сдаюсь. На самом деле — чтобы всем было видно: я без оружия. Хотя моё оружие — не в руках.

— Спокойно, — произнёс я. — Я не сломал вашу игрушку. Просто посчитал, что будет довольно забавно вас всех обдурить.

Хотя я и не знал, что именно они задумали, но… когда такая ерунда мешала Трикстеру?

— В самодовольстве нет хаоса, — ответил Артур. — Есть гордыня.

— Говорит человек, который всё ещё верит в камни и королев, — хмыкнул я. — Ой, прости, язык у меня без костей. Надеюсь, я не сильно тебя задел? Всё-таки я не хочу с вами ругаться, — признал я. — Я просто думаю, что рано ещё призывать то злобное существо. Мы ведь и без него справимся, да?

Я повернулся к Гильгамешу. Он слегка улыбнулся. Похоже, мои действия не стали для него сюрпризом.

— Ты знал, — сказал он.

Не вопрос — констатация факта.