— А ты думал, ты — исключение? — усмехнулся Винтер. — Ты просто другой вид высокомерия.

Робин хотел ответить, но тело не слушалось. Он упал лицом в землю.

Всё стихло. Осталось только слабое потрескивание разряда в воздухе.

Винтер посмотрел на него, вздохнул.

— Стрелы, ловушки, ненависть. Всё одно и то же. Каждый думает, что у него есть причина.

Он развернулся и ушёл.

Пепел под ногами ещё потрескивал, как остатки грозы. Он исчез из этого мира.

* * *

Баба Яга ждала его.

Она не любила спешку. Любила, когда всё приходит вовремя: страх, крик, трепет. Любила, когда творится гадость, и её руки тянутся к хлебу.

Она встала. Хуже всех выглядели её пальцы — тонкие, суставчатые, с черными подногтями. Глаза — как у старой, у которой дома отобрали печь. Улыбка — будто песню поёт о болезни.

Тем не менее, она была молода и красива. По крайней мере, внешне. Но эта красота стоила свою цену. К счастью для нее и несчастью для других, эту цену должна была платить не она.

Она шепнула слово. Оно было старым. Оно пахло смолой и лесной гнилью.

Из земли полезли руки. Сначала пара. Потом стая. Потом по всему лесу они повылезали.

Твари выскользнули наружу. Разные. Кожистые волки с глазами из угля. Мордочки как у щенков, но пасти — как у старых собак. Коренастые дети из корней — с ветками вместо рук. Птицы с головами людей — и в глазах их растерянность. Крысы, которых было грязно считать. Черви, блестящие, как масло.

Баба Яга смеялась. Она швыряла слова, и слова превращались в язвы и заразы.

— Идут! — кричала она. — Идут на тебя, мальчик! Сожрут, обглодают, испоганят!

Твари бросились. Волки рванули первыми. Они прыгали в лицо впритык, вгрызались в одежду, в плоть. Дети-корни хватали ноги и тянули. Крысы ломали провода брони. Черви проникали через швы.

Винтер стоял. Он не бегал. Не прятался. Не колебался.

Он принял первый удар. Волки вгрызлись в плечо. Боль — резкая, как плеть. Кровь шипела. Но он не дернулся.

Он поднял руку. Пальцы двинулись — и мир на миллиметр изменился.

Не «волшебство», не «поэзия», — изменение правил. Он не выкинул молнию. Он отнял у тварей существование. Они вдруг оказались не так страшны. Они стали деревяшками. Сухие. Ломкие. Тонкие, как сломанная ветка.

Волки горели. Не пожаром, не пламенем. Они просто перестали быть живыми — треснули по суставам и рассыпались в пыль. Дети-корни развалились на пучки земли. Крысы затихли и замерли, как игрушки. Черви распались на молекулы и ушли в воздух без звука.

Баба Яга заревела. Её голос порезал низкие ноты, как нож о металл. Она швыряла новые заклинания. Они были длиннее. Сложнее. Она выдавала формулы, слова, которых Винтер ещё не слышал.