Мы бодались взглядами, наверное, минуты три, я выдержал исключительно на упрямстве. Генерал не то чтобы отвел глаза, а машинально скосил их, когда прикуривал новую папиросу от старой, обжегшей губы. Я воспользовался моментом и прекратил гляделки.

— Почему вы нам помогаете, Грандер? Вы же капиталист! — глубоко затянулся Гришин.

— Я не вам помогаю, я против фашистов.

— Почему?

Блин, вот только политических дискуссий с коммунистами мне и не хватало.

— Не люблю, когда меня заставляют ходить строем.

— То есть вы против массы? — а взгляд такой, что сожрет и не поморщится.

— Я против того, чтобы личность растворялась в массе.

— Тогда понятно, почему у вас такие отношения с анархистами.

— Я работаю с тем, что в наличии. Других рабочих мне, к сожалению, не завезли.

Вот тут у него в глазах появился интерес.

— А вы, сеньор генерал, считаете себя частью массы?

— Я боец партии.

— Партия может и расстрелять своих бойцов, — намекнул я на недавний процесс Зиновьева и Каменева в Москве.

Он не возразил, как должен бы, а я сделал зарубочку — похоже, «Гришин» в курсе закулисных дел. Во всяком случае, из дальнейшего разговора стало ясно, что этот человек точно знал, откуда в СССР радары, нувисторы, стержневые лампы и прочие полезные в грядущей войне вещи, вплоть до чертежей ШРУСов и пулеметов.

— Вернемся к нашим баранам, — не дал я съехать с темы. — Вы же военный человек, вы же понимаете, что разделенная надвое республика не устоит? Значит, надо любой ценой соединить зоны! Для этого у нас на севере есть оружие, снаряды, бойцы, не хватает только понимающих командиров! Мы даже знаем, что противник намерен обороняться, поскольку все усилия сосредоточил на Мадриде!

— Да, я видел ваши разведсводки. Отличная информация, как вы ее добываете?

— Люди помогают. Ходить строем не любят многие, так что мы получили несколько надежных источников в Бургосе и Ла-Корунье, — естественно, я не уточнил, что это группы прослушки.

— А вас не смущает, что в СССР любят ходить строем?

— Еще как смущает, но если говорить начистоту, по сравнению с фашистами вы гораздо меньшее зло.

— Что же, спасибо за откровенность, — он прикурил пятую или шестую сигарету за время разговора. — А что насчет расстрела бойцов, так Зиновьев и Каменев оказались предателями.

— Как бы другие не оказались. Предателя словить можно, дураков не переловишь.

Гришин встал и подошел к окну, сил поставить табачную завесу над всем городом у него не хватало, но он честно пытался. В чистом небе демонстративно прошло звено «кобр», как бы гарантируя мадридцам прекращение налетов.