Только сейчас василиса заметила, что морок на нем слегка развеялся. И сквозь знакомые по отражению в озере черты, стали проступать другие. Морок делал его маленьким, а на самом деле он был намного больше. Единственное, что василиса успела разглядеть, так это темные с каким-то зеленоватым отливом волосы и коричневый кафтан.

– Ой, а у меня что? Макияж сполз? Пора бы припудрить любопытный носик! – послышался вовсе не женский голос. И все тут же вернулось обратно.

Князь, которому ударом кулака припудрили носик, снова лежал на подушках, а василиса подула на него сон-травой. Чтобы он уснул.

– Так, что мы имеем! – заметил филин, тут же снова оборачиваясь василисой. Морок был настолько крепким, что теперь сквозь него ничего не проступало. – Опояска – одна штука. Князь – одна… сцука!

– А никак снять нельзя? – прищурилась василиса, видя тонкое плетение нитей заклинаний.

– Ну давай попробуем… – заметил филин. – Только ты, это… Отвернись!

Он дернул опояску, как вдруг отдернул руку, словно от ожога! Вокруг его руки клубился зеленый дым.

– Крепко его, однако! – вздохнул филин, осматривая руку. – Видать неснимаемую делали.

– Дай-ка я попробую! – оттолкнула его василиса, забираясь на князя, чтобы сподручней было. Она закрыла глаза и сосредоточилась, шепча заклинание. Кончики ее пальцев дрожали, а она сосредоточенно водила руками над опояской. Стоило ей опустить руки и сказать что-то вроде: «… навеки- вечные», как князь открыл глаза. И они стали круглыми.

– Березка? – спросил он сиплым голосом.

Василиса и думать забыла про морок, который на нее бросили.

– Не береза, а бревно в постели! – ехидно заметил филин за ее спиной. Глаза князя стали широкими –преширокими… Видимо, в его глазах все выглядело так, словно на нем сидит береза и шевелит листьями.

Забившись перепугано, он попытался уползти, но ловкий филин поймал его и снова отключил.

– Я же говорил, что сон-трава на перевертышей не действует! – заметил он, укладывая князя на подушки. – Поэтому старая добрая анестезия.

Что такое «анестезия» василиса не знала. Она злилась, что придется начинать сначала. Она водила рукой над чужими чарами, а потом изловчилась и схватила опояску. Как вдруг ее отшвырнуло от князя так, что в бревенчатую стену впечатало.

– Снять меня может только тот, кто наложил, – послышался тихий шепот заклинания.

– Мы уже наложили, – усмехнулся филин, закатывая глаза. – Когда можно тебя снять? Срок какой? Когда выйдет?

– За зло, сотворенное, за дело злое, – послышался шепот. – Наказанье дано. Снять его может тот, кто его дал… Как злу сроку нет, так и мне сроку не будет!