– Но ведь… – выдохнула василиса, вспоминая глаза несчастной женщины. – Филин! Скажи ей! Скажи ей, что так нельзя! Ну чего ты молчишь!
– А ты еще не догадалась? – внезапно произнесла Черепша. И грустно усмехнулась.
– Не вздумай! – закричал филин страшным голосом. Хозяин дернулся и перевернул миску с брагой. «Ась-ась! Я тебе ща…», – проворчал он, а потом успокоился и снова на столе захрапел.
– Спи! – бросил шепоток филин, сверкнув лунными глазами. – Не мешай. Не вздумай! Не говори! Скажешь, я тебя об колено сломаю!
– Что не говорить?! – заволновалась василиса. Она чувствовала, что от нее что-то скрывают. И от этого ей стало как-то тревожно.
– Я предупредил! – страшным голосом закричал филин. – Ни слова! Со мной шутки шутить не думай.
– О чем мне не говорить? – дернулась василиса, как вдруг поняла.
Глава 35. Нагаданная встреча
– Сама догадалась! Я тут не при чем! – послышался голос Черепуши, но василиса задыхалась от внезапно нахлынувших чувств. Неужели, правда?
Она бросилась в ночь напрямую к той избе, которая стояла на отшибе. Замерев перед дверью, она не знала, что скажет. Столько раз она думала об этом, как вдруг случилось! Икотница права была!
В детстве всем василисам одно и то же говорили.
Кого родители в лесу бросили. Кого на лечение принесли, мол, все равно помрет. И жили они с мыслью о том, что никому окромя ягини и друг дружки нужны не были. Что нет у них другого дома, кроме старинной избушки на курьих ногах, промеж которых ягиня и мертвых вызывает из туманов нави, и ворожит. Нет ничего кроме перышек, которые на водице плавали в кадушке. И боязно и интересно смотреть на них было. Одна ягиня знала, как растолковать, что в водице видно, и чье это перышке вот-вот потонет.
И не было у них имени кроме одного – василиса. А настоящее имя еще заслужить надо. Чтобы Премудрой стать нужно людям помогать да мудростью своей прославиться. Или красотой, как Василиса Прекрасная.
А тут сердце василисы зашлось. Она толкнула дверь.
– Мама! – влетела она в избу, где не видно было ни огонька, ни лучинки. – Матушка!
И слезы душили ее при мысли, что вот она, матушка ее, перед ней сидит! Самая настоящая! И не отвела она ее волкам на съедение в лес, не бросила возле избушки…
– Матушка, – прошептала василиса, а на глазах у нее слезы выступили. – Это я – Ждана…. Дочка твоя…
Женщина сидела на полу, глядя на василису равнодушным и окаменевшим взглядом.
– Пошла прочь! – послышался глухой голос, а василиса испугалась его и руку отдернула. – Доченьку мою, Жданочку разбудишь! Уронила ее, больно ей! Слышишь, как плачет?