— Валяйте, княгиня. Рассказывайте. Что там с завистливым Мишей, князем-консортом?

— Ах да… — Она сделала вид, что вспоминает. — О Мише! Мише всегда претила мысль, что он умрет раньше меня. Истинные маги и до двухсот доживают, если знают, что такое самоконтроль, осторожность и умеренность. Так что мой благоверный решил исправить несправедливость и найти средство…

— Тоже пьющий? — не выдержал я.

Обычно те, кто больше всех борется за справедливость, — пьющие.

— Нет, Мишенька не пьет, он долбится. Долбился, точнее, — пояснила она.

Уточнять, что такое «долбится», я не стал. Ну его нафиг. Меж тем княгиня продолжила:

— Так вот, у Миши имелись три страсти, и я в их число не входила. Мне кажется, что он и женился-то на мне по расчету… Не потому, что я была княгиней, а он чертовски богатым пустоцветом, а потому, что я владела Сколе. Здесь две из трех его идей фикс сошлись воедино! Пауки и вампиры. Понимаешь?

— Смутно, весьма смутно… — признался я.

— Ну как же! Носферату живут черт знает сколько, некоторые особи имеют возраст в пятьсот лет! А может, и больше. Тот же Владислав Басараб Цепеш — доподлинно неизвестно, в каком году он родился… Может быть, в 1428-м или в 1431-м, а может, и лет на сто раньше…

— Цепеш? То есть — Дракула? Это же сказки! — удивился я. — Серьезно, вы верите в Дракулу?

— Парниша! — погрозила она мне пальцем. — Еще скажи, что ты не веришь в хоббитцев и дедморозов?

— Нет. — Я поднял вверх открытые ладони. — Дедморозов я, предположим, видал. Но что касается хоббитцев и дракулов… То есть — Дракулы! Это, простите…

— Прощаю! В общем, пауки, как широко известно, любят домашнюю консервацию… — Рассказчица жестом фокусника извлекла из какой-то полости дивана початую бутылку вина и торжествующе продемонстрировала заначку мне. — А готовят они ее следующим образом: кусают свою жертву и заматывают в паутину. Паучиный яд тормозит все процессы в организме, и он не портится очень, очень долгое время! При этом стоит отметить — в нашей Хтони находили попаданцев даже из девятнадцатого века!

— «Попаданцев»? — поперхнулся я.

— А, такое словечко из Смольного, была там одна девчонка, она нам такое рассказывала, про души умерших людей из прошлого, будущего и других миров… Фантазерка, но премиленькая! Не обращай внимания, парниша. Ты суть уловил? Они не портились! А потом, когда, например, я их приводила в чувство… При помощи магии, конечно! То они очень сильно удивлялись и понять не могли — как так: провисели двести лет на дереве в коконе!

— Охренеть, — сказал я. — Это у ваших арахнов такой яд? Вы понимаете, что этой информации цены нет?