— А Хранители Хтони? — спросил я. — Никогда не поверю, что у такой крупной и жирной Аномалии, как Сколевские Бескиды, нет дикого стремного Хранителя. Он или они точно не стали бы смотреть, как кто-то мутит что-то в самом Эпицентре.

— Она, — сказал дружинник, и его передернуло от ужаса. — Вдовушка. Она нас всех и спеленала. Тут вы чертовски правы, ваше орчейшество. Она смотрит, смотрит и потихонечку подбирается поближе… Осторожничает, потому что ведьма — сильна, это и люди чувствуют, и твари. Но заполучить такую добычу для Вдовушки — лакомая задача, и я не знаю, кто с кем сладит: эльдарка с паучихой или паучиха с эльдаркой. По мне — так сожрали бы они друг друга, и дело с концом.

— Имела жаба гадюку, однако, — хрюкнул Бахар Двухголовый и вдруг взгыгыкнул низким басом. — Имела жаба гадюку!

Мы с Хурджином тоже криво поухмылялись: ну надо же, оркам выпал шанс ввернуть эту расхожую фразочку! Остальные наше веселье не поддержали. Розен явно анализировал ситуацию: его зрачки дрожали, он опустил забрало шлема и теперь на экране мелькали диковинные формулы и пиктограммы, опричники помогали ожившим консервам, волшебники, похоже, используя специальные магические практики, пополняли запасы маны. В пользу этой версии свидетельствовал тот же Филипп Текели, который уселся по-турецки напротив небольшого костерка и мычал что-то под нос, а эфирные вихри так и кружились вокруг него… Остальные одаренные тоже творили нечто подобное, только каждый на свой лад.

Только мы — орки — остались не при делах. Правда, ненадолго.

— А-а-ай! — вдруг возопил Хурджин и топнул ногой.

— Нет, — сказал я. — Ну тебя на хрен. Не сейчас.

— Ох, латюкио патюкио макарена… — не успокаивался тролль, начиная приплясывать. — Эх, шуры-муры трали-вали пасадена!

— Хурджин. Не надо… — Взгляды окружающих были более чем красноречивы, и я пытался остановить великого ордынского шамана, но тщетно. Он вошел в раж!

И орал, зараза, очень громко, и отплясывал заразительно. Огромным синим великанам — троллям — вообще присуща удивительная пластика движений, они прирожденные танцоры!

— Ой, да хер с ним, Бабай! Погнали! — Бахар Двухголовый хлопнул в ладоши. — Потанцуем! Давай, давай! Эх, шуры-муры, трали-вали, чтоб меня!

И, лихо притопнув, погнал: ладони на затылок, ладони на плечи, на жопу — ну, вот это вот всё. И рожу корчил зверскую, как положено. Покруче, чем маори во время хакку.

Если подумать — это было не самой плохой идеей. Хурджин все-таки шурупил в потусторонней хренотени больше нашего, и если уж он решил, что без духов тут не обойтись — к его мнению прислушаться, пожалуй, стоило. Так что я сунул кард за спину и воздел руки к небу: