Стоило отдать должное и эльфам: они ушли с крыши центральной башни последними. Стояли, не кланялись снарядам, прикрывали наш отход… Не только стрелами: среди добровольцев оказались сильные природные маги, которые сумели качнуть хтонический лес вокруг Оазиса и направить его разрушительную силу на гусеничные бронированные машины балканской армии. Да, и у балканцев было чем ответить, но, как только обстрел башен перестал быть игрой в одни ворота — интенсивность канонады сильно снизилась…

В общем — мы сделали то, о чем и помыслить не могли великие стратеги и обученные полководцы из генштаба. Мы разгромили врага в его логове, ограбили крупную базу, все там обосрали и обоссали и оставили сюрприз в виде Вдовушки, которая, похоже, решила обосноваться на той стороне всерьез. По крайней мере, когда мы возвращались по мосту, под нашими ногами ползло целое скопище недобитых в Сколевских Бескидах паучат.

Очень отвратительное и очень паучительное зрелище это было, вот что я скажу.

* * *

Вернувшись, мы сгрузили добычу в Сколе, предоставив главбуху и Кузе с гоблинами заниматься учетом и подсчетом, а сами занялись похоронами. Остатки вражьих тел мы просто скинули в овраг и закидали землей. Носферату были растерты в кашу и сожжены сразу, остальные вроде как из кусков прорасти не могли, так что пара бульдозеров из Сколе решили этот вопрос.

Эльфы в сражении на этой стороне потерь не понесли вовсе, а на той — потеряли семерых убитыми и несколько десятков — ранеными. Они занимались погребением по своему обряду, за пределами Хтони, на берегу речки Опир.

Мы же устроили все по нашим, ордынским обычаям, прямо на месте сражения. За обычаи у нас отвечал отец-основатель и пан атаман — то бишь я. Так что именно мне пришлось стоять в окружении толпы орков, людей и гномов, которые стояли с факелами широким кругом, заполняя собой просеку, насколько хватало глаз. Мерцающий свет факелов разрывал ночную тьму, искры летели в укрытые хтонической хмарью мрачные небеса. Ряды тел, упакованные в автомобильные покрышки и политые горючим, давали полное и ужасающее впечатление о количестве погибших в бою с кровососами ордынцев.

Тысячи — вот сколько их было. Я взял из рук Хурджина факел, поднял его вверх и прокричал:

— О, вижу я отца своего… — И тысячи факелов поднялись вверх, и тысячи мужчин повторяли за мной: — О, вижу я и мать свою, и сестер с братьями! И друзей моих, и соратников, с кем стоял плечом к плечу! О, вижу я, как наяву, предков моих всех до единого и павших товарищей своих! Они призывают и зовут мое место занять рядом с ними, в небесных чертогах, где вечно живут храбрецы!