— Улыбающиеся снага — запоминающееся зрелище, — кивнул Алекс и почесал бороду. — Как насчет продолжить сотрудничество? Я видел вот такую эмблему, как у вас на стене, в Камышинской Вольнице и еще в паре мест… Это ваши заведения?

— Наши! — довольно осклабился я. — Приглашаем вас сразу во все! Кузя-а-а! Дай мужикам стикеров с Белой Дланью, ага? Приклейте куда-нибудь на свой гастрольный автобус или просто на кофры для инструментов — и в любом филиале «Орды» у вас будет режим наибольшего благоприятствования. По размещению, питанию, рекламе — да что угодно! Идеалистические придурки должны держаться вместе, ага? Иначе нам не выжить! Вы даете народу улыбки, мы — шаурму и кофе. И то, и другое немаловажно, да?

— Определенно, — кивнул Тим. — Вы ведь не только шаурмой занимаетесь, верно? Еще народ от Хтони прикрываете. Я вспомнил, откуда мне знаком и ваш символ, и ваше лицо, и вот это вот всё… Видосы! Видосы по сети ходят, где вы тварей рубите. Стоит признать — эффективно!

— И неплохо зарабатываем на этом, — не стал отрицать очевидного я. — Но, как ты правильно сказал в самом начале нашего знакомства — что есть деньги, как не инструмент? Плохо, когда деньги становятся самоцелью.

— Вот и мне показалось, что все это — не только и не столько ради денег! Особенно — учитывая, в каких именно обстоятельствах произошло наше знакомство… Хотелось бы мне знать эти твои цели… — Он проницательно глянул на меня.

— Нас никому не сбить с пути, — усмехнулся я. — Нам похрену, куда идти! Заночуете в Хтони или вас довезти до отеля? Вера Павловна, наша умница, предлагает два варианта: или у нас тут, на третьем этаже, или — в «Семирамиде».

Музыканты переглянулись, и парень-баянист ответил:

— Пожалуй, если выбирать между Хтонью и мажорной тусовкой — мы выбираем Хтонь!

Суматошный вечер и сумасшедшая ночь подходили к своему логическому завершению. Дела и проблемы подстерегали меня с самого утра.

* * *

Чтобы зарегистрировать ЧВК, одной помощи от всемогущих бюрократов Прокофия Кондратьевича и Аполлинария Яковлевича было недостаточно. Прикормленные (в буквальном смысле слова) и многим мне обязанные крючкотворы помогли грамотно составить документацию и подать все, какие нужно, прошения, челобитные и заявления, но вот само решение от них не зависело. Такое решение мог принять только опричный голова провинции, то бишь — светлейший князь Георгий Михайлович Воронцов.

И для того чтобы попасть к нему на аудиенцию, нужно было преодолеть семь кругов ада. Ну, то есть — нет. С кругами ада было бы попроще, я бы кард с собой взял, гранатки — и, глядишь, как-нибудь бы прорвался. А тут — нужно было записаться на прием и дождаться своей очереди, а потом явиться лично в Тифлис, в Воронцовский дворец. Ну, или дворец наместника Кавказского, если будет угодно. Глава опричного полка обычно автоматически занимал этот пост, и уже лет двести, как именно Воронцовы оставались его насельниками. За редким исключением…