Например, события, которые тут именовали Смутой или Мятежом Пустоцветов, по роковой аналогии происходившие тут, в местном Государстве Российском, с 1917 по 1921 год, заставили могущество этой великой фамилии пошатнуться, но возвращение их в Тифлис было скорым и кровавым…

Но это — лирика. А по факту — я не мог просто так взять и набрать светлейшего князя. Мол — але, Михалыч, это Бабай, подсоби по-братски! Это так не работало. Воронцов являлся, когда ему хотелось, привлекал меня к решению тех вопросов, которые казались ему стоящими, и испарялся без предупреждения. Он же князь, черт подери! Имеет право на… На все что угодно почти. Тоже хочу быть князем. Только настоящим, а не помоечным.

Я пробовал связаться с Николенькой Воронцовым, и с Петенькой Розеном, и с Лаврентием Нейдгардтом, но тщетно. Они, похоже, были вне зоны доступа — опричники же! Что угодно могли делать: где-нибудь в Латинской Америке мятеж против эльдаров поднимать, или топить в крови уйгурское национально-освободительное движение, или — тыкать кол в жопу врагам государства… Эти милые мальчики, обманчиво интеллигентные и приветливые, были цепными псами Грозного Государя — в первую очередь. И — не отвечали.

А больше подходов к князю у меня не было. Все предыдущие разы я выходил на него через молодых аристократов. Даже Рикович тут помочь не мог, хотя присягу принять согласился, хотя сразу и бухтел что-то про то, мол, я должен сидеть тише воды и ниже травы. Однако после моего рыка о том, что СВОИХ СНАГА Я НЕ БРОШУ, он осознал и обещал похлопотать о предоставлении ЧВК «Орда» права вербовать заключенных орочьего происхождения в свои ряды. Если, конечно, статьи, по которым зеленокожие, серокожие и синекожие отбывают наказание — не самые тяжкие. Я еще не решил, нужна ли мне такая привилегия, но, учитывая имеющийся в моем распоряжении инструментарий по социализации сородичей клыкастого племени — идея была в целом неплохая.

Об этом — и еще тысяче вещей — я мог думать в вагоне поезда «Сан-Себастьян — Тифлис». Почему поездом? Да просто спать хотел. А тут — семь часов, вечером сел, утром приехал! Маршрут был популярным, потому — взял плацкарт. СВ не было, в купе урукам билеты не продавали. С какого хрена — я так и не понял. Фрида Хазенклевер-Дюрхденвальд, женушка Хуеморгена, пояснила, что купе считается семейным типом вагонов и, например, мама с двумя детьми или молодая семья с маленьким ребенком, получив в попутчики урука и оказавшись с ним запертыми в тесном пространстве, могли получить психологическую травму. По крайней мере — объяснение было именно таким. И именно поэтому же уруков до двадцати одного года вообще в поезда не пускали. Только организованными группами, в отдельных вагонах. Так, например, таборные пацаны и девчонки в Читу на соревнования ездили… Говорят, на обратном пути им даже дверь заварили и еду через окошки передавали. Но это не помогло: они все равно бегали по крыше поезда и стучали машинистам в окна.