Орчата в заточении времени зря не теряли. Они били друг друга, матерились, орали похабные песни, провоцировали охрану, бесили флегматичных троллей бесконечными подколками и подначками на тему выбраться из зинданов и навалять всем вокруг. И за ширмой из глума, хулиганства и безбашенности готовили побег. Как выяснилось уже постфактум, это был подкоп! Тупой, банальный подкоп, который начинался под одним из навесов, углублялся в землю на пятнадцать метров и вел прямо к сортиру административного здания Бечейского зверинца.

Честно говоря, я даже слегка загордился нашими папуасами! Ненависть и жажда мести переборола гормональную бурю в крови, и им хватило терпения. Докопались и при этом — не вырвались наружу тут же, убивая штабных офицеров, а слушали, анализировали, поджидали подходящего момента. Все-таки охранные соединения квартировали за пределами лагеря, и не отвлеки мы солдат — бунт внутри был бы подавлен с максимальной жестокостью при помощи танковых орудий и пехотных пулеметов. Но когда батальоны ушли и на охране осталась только рота стрелков и пулеметчики на вышках — пацаны и девчата дали волю своей кровожадности…

* * *

— Стояли звери

Около двери,

В них стреляли,

Они умирали, — продекламировал я, оглядывая тот самый зверинец.

Бывший зверинец. Почему-то, глядя на апокалиптическую картину, представшую моим глазам, я вспомнил именно это стихотворение, эпиграф одной из книжек великих А и Б. Ну, и его продолжение тоже как нельзя лучше подходило к тому, что произошло здесь несколько позже.

— Но нашлись те, что их пожалели,

Те, кто открыл зверям эти двери.

Зверей встретили песни и громкий смех.

А звери вошли и убили всех.

Вряд ли кто-то пожалел мелких уруков. Они справились сами. Бараки пылали, административное здание зияло дырами в окнах и выбитыми дверьми. Изуродованные офицеры охраны и почему-то гномы болтались на фонарных столбах, подвешенные и удушенные колючей проволокой. Вырванные с корнем пулеметные вышки навалились на остатки проволочного ограждения, все вокруг было залито кровью, раздолбано, обоссано и засрано. Ни единой живой души в лагере не наблюдалось, но валяющиеся тут и там трупы молодых орков и раздетых до исподнего изувеченных охранников свидетельствовали о жестоком сражении, которое развернулось здесь около нескольких часов назад.

— Ау-у-у-у!!! — завыли с восторгом уруки. — У-у-у-у!!!

Они явно радовались, что у них такие крутые отпрыски. Вон, всех вздрючили, всё сломали, сожгли и изгадили! А папашкам с мамашками для этого всего-то потребовалось три батальона охраны с дерьмом смешать, какие мелочи. Теперь орки принюхивались, прислушивались и присматривались — и взгляды их все чаще обращались к горизонту, туда, где поднимался черный дым над далекими постройками.