Этот явно очень и очень непростой травматолог надел очки и блеснул на меня линзами:
— Думаю, они посмотрят по результатам. Пока им всё очень нравится.
Еще бы, черт меня подери, им там всё не нравилось!
Глава 18 Освобождение
Псевдоинтерлюдия. Бойни войвода Живоин Бойович
— Еди говна, чмар! — Войвода Бойович громко прочистил горло и харкнул прямо под ноги румелийскому генералу с шевронами федералистских войск. — Пуци ми курац! Гарда национальна не будет выполнять ваши приказы. Мы защищаем Раскию — и только, и это закреплено в федеративном договоре. Если у тебя на плечах такие большие погоны, ты должен знать, что такое территориальная оборона, а гарда национальна и есть войска территориальные! Так что пуши ми курац и вали отсюда, пичка ты материна!
Румелиец наливался дурной кровью. Такое открытое неповиновение и грязные ругательства вполне можно было считать настоящим бунтом, и по законам военного времени кара за наглость могла быть весьма суровой. Вот только в нынешней ситуации он, Шандо Банфи, генерал-локотенант и командующий войсками тылового района Банатского фронта, ничего не мог сделать с этим седоусым раскийцем.
В последний месяц все пошло наперекосяк, русские давят по всему фронту, развернули мощное наступление в Банате, каким-то сраным чудом уничтожив Паннонскую Хтонь, потом — здорово проредили спутниковую группировку, лишив военных оперативной связи и глаз, а теперь еще и восстание уруков началось… Чертовы османы, жадность застила им глаза! Не стоило и пытаться использовать орков в качестве рабочей силы, это никогда не кончалось добром. Хороший урук — мертвый урук! Да, если быть откровенным, то и хороший раскиец — мертвый раскиец! Они всегда смотрели в сторону Москвы и ненавидели османов гораздо сильнее, чем мечтали о великом Балканском Отечестве от моря до моря…
Стоило признать, раскийцы всегда были раковой опухолью на теле Балканской Федерации. Слишком строптивые, слишком дорожащие своей самостоятельностью! Их депутаты в Скупщине даже за Батори не голосовали — воздержались, как и горанцы с помаками… Давно пора передавить их аристократию и согнуть в бараний рог хлопов! Вот закончится война, вернутся гайдуки с фронта — и тогда…
— А-а-а, ебем ти майку! — Бойни войвода вдруг схватил со стола огромный черный пистолет и несколько раз выстрелил в башку румелийскому генералу. — БАХ! БАХ! БАХ! Можешь считать это началом восстания, пичка ти материна! Айда, момци, рубать упырей и османов! Слобода или смрт!
Штабные офицеры раскийской национальной гарды, до этого молча наблюдавшие за перепалкой федералистского и раскийского военачальников, взорвались приветственными криками. А войвода Бойович тут же принялся раздавать приказы, проведя пальцем черту от Крупани до Бечея: