— Гарн, гарн, какое приятное зелье! — сказал грубый бас. — Это та вонючая жижа из Нубии? Агриппа, кажется, варил что-то похожее! На вкус как земля, а Марбод после десяти чашек этого пойла насрал в штаны, но мы потом подсели на такое питье и хлебали каждый день, пока зерна не закончились!
— Я не обсирался! — возмутился ещё один потусторонний голос. — Это Индутиомар обосрался! И не из за кафа, а потому, что закусывал его печенкой того крупного кхазада! У него точно были лямблии!
— Я не жрал кхазадов, вы, тупые ублюдки! — заорал ещё один гребаный предок. — Сколько раз можно вам повторять — у меня было с собой! Это была говяжья печень, я сел перекусывать на поле сражения! Мне всегда жрать хочется, как татау полыхнут!
— Твою-то мать! — Я повернулся к нашему великому шаману. — Это ты сделал, Хурджин? Вот ты хороший парень вроде, но я реально не въезжаю порой в твои мотивы! Ну хорошо же плыли, а? Ну на кой хрен нам целая пачка мёртвых уруков на плоту⁈
Тролль только гладил свой бубен и счастливо улыбался. Ещё бы! Ему удалось такое большое и значительное шаманство! А мне-то что теперь с этими древними засранцами делать?
— А-а-а-а, не уважаешь предков! — радостно завопили призрачные убии-уруки. — Теперь мы тебе будем целую ночь снить только дёрь, шракх и хош! У-ах-ха-ха!!!
Глава 7 Тридцать восемь попугаев
Планируя путешествие по Дунаю, я как-то упустил из виду наличие у нас на борту двух магов, квалификацию которых сам Василий Иоаннович Грозный, курирующий именно вопросы магии в Государстве Российском, счел вполне подходящей для такой нестандартной миссии. Конечно, мы с Хурджином — лбы здоровые, и, ухватив по веслу с каждого борта, вывели плот на середину великой реки, и наддали вперед против течения… Со скоростью около трех километров в час. И пот с нас тек градом, и мышцы бугрились, и мы напрягались просто до усрачки. Все-таки плот, да еще такой массивный, да еще без надлежащей практики и против течения — это, мягко скажем, удовольствие ниже среднего. Даже учитывая наши сверхчеловеческие, усиленные татау возможности.
Но потом Ермолов, будь он неладен, предложил помощь. Скинул плащ, потер лицо руками, выдохнул несколько раз — и снова жахнул во все стороны этими своими темными плетями-конечностями. И сунул их в воду, аж Дунай забурлил и рыба кверху брюхом стала всплывать. Кузя тут же кинулся ее выуживать своими штанцами, чем произвел фурор среди сирен, что так и плавали вокруг нашего плота все это время, и среди предков, которые многоголосо принялись обсуждать формы и размеры Кузиных мудей.