— А тебе, Бабай, я настаиваю, раз бил челом землями царю — полагается шуба с царского плеча, из естественной выхухоли! Традиция такая в Государстве Российском! — усмехнулся он и положил ладонь мне на плечо. — Принесите шубу!
И, черт меня побери, хоть он и весил вдвое меньше меня, и ростом был в полтора раза ниже, но десница царская оказалась тяжкой, как бетонный столб! А шуба — штука классная, стоящее имущество, ценное, хорошего качества и главное — по размеру! Никому не отдам, сам носить стану. Зря в первый раз отказался.
* * *
Я честно, как парень, станцевал целый танец с Эсси. Вальс! Мы заранее репетировали всю эту движуху. Пару раз. На перроне вокзала и в эркере перед приемом, я даже выучил эти «раз-два-три», хотя в упор не понимал смысл фразы «мужчина ведет в танце». Что за хрен это такой — «вести в танце»? Вести за руку можно, можно заорать и за собой толпу повести. Но в танце… Нет, тут мои мозги плавились.
Но ноги я ей не оттоптал и на подол платья не наступил. Хотя мог, потому что чувствовал себя как медведь на велосипеде. Мало того что в костюме-тройке, так еще и на балу, чтоб меня! Все эти лощеные-холеные и жутко могучие аристократы пялятся, испепелить готовы, вальс еще этот… И царь с трона смеется надо мной!
Как только музыка затихла и все занялись второй частью Марлезонского балета — то бишь фланированием по залу и таинственными интриганскими беседами, — я постарался затеряться с Эсси в толпе. Получилось не очень по вполне понятным причинам: она была чертовски красива, я — чертовски велик. Тогда со всем урукским хамством я растолкал народ и, придерживая эльфийку за локоток, протиснулся к дверям, аргументируя это железобетонным:
— Мне дурно! — И нисколечко не врал, на самом деле.
Уже в эркере, у огромного окна, я решительно проговорил, глядя в распрекрасные блестящие глазки:
— Любовь моя, я категорически заявляю, что…
— Нет, мы ведь не можем просто так взять и…
— … сбежать с Государева приема? О-о-о-о, не просто можем, но и должны! Должны усвистать в закат немедленно, пока Государь не обозначил сроки!
— Какие еще сроки? И как ты себе это представляешь? Мы выпрыгнем в окно, угоним полицейский мотоцикл и умчим на Борнео? — Она явно утрировала, но потом вдруг замерла с тревожным выражением лица: вероятно, увидев явный восторг на моей роже. — О нет. Кто меня тянул за язык? Бабай, скажи, что ты не…
— Ты у меня умница, — жизнерадостно оскалился я. — Просто лучшая в мире! Что бы я без тебя делал⁈
Я мигом сдернул с вешалки шубу из естественной выхухоли, закутал в нее эльфийку, которая то ли от страха, то ли от восторга пискнула, подхватил девушку на руки и с разбегу сиганул в окно. Звон осколков и испуганные крики стали прекрасным аккомпанементом этой безумной выходке. Полицейские из почетного эскорта с самыми ошалевшими лицами уже бежали мне наперерез, но куда там им против Резчика при активированных татау? Я мигом взгромоздился на байк, пристроил перед собой Эсси, крутанул рукоятку и рванул вперед — к Спасским воротам, где дежурили уруки из Гренадерского корпуса. Эти — прикроют!