— Ороспу чоджуу! Боктан домуз! — Янычары ругались и пыхтели, когда грузили меня на борт какого-то то ли броневика, то ли танкетки.

Тяжеловат я оказался, да и они запыхались, пока лупили меня ногами и ятаганами — плашмя. А потом ещё и тросом стальным вязали… Работка адова! Я все это время старательно притворялся лишившейся чувств барышней и помогать им не собирался. Ладно бы ещё в десантный отсек запихали, так ведь нет — бросили сверху, кулем, и я, конечно, ударился о сегменты активной брони и ящики с боеприпасами, которые в нарушение всех и всяческих уставов были закреплены прямо сверху.

Секбанбаши, что характерно, и не думал ехать с нами: уселся в какой-то милитаристского вида внедорожник и укатил в сопровождении дюжины янычар на мотоциклах. Меня же сопровождал тот самый усатый черт в дурацкой шапке, который из руки факел делал. Звали его как-то по-конченому: Яблан, Яблык, Яблабык… Что-то такое.

Меня, честно говоря, разбирал смех. Говорят — нельзя войти в одну и ту же реку дважды? И что-то там ещё про грабли и наступание на них. На меня эти правила не распространялись: я уже бывал в подобных ситуациях! Первый раз меня похитила Формация в одном приятном приволжском городке, и тогда я швырялся киборгами и дрался чьей-то рукой. А потом меня посадили в Бурдугуз, и мы с Таго тогда разнесли им всю хату и накрокодили как положено. Таго, конечно, рядом со мной сейчас не было, он в составе бригады эльфийских добровольцев ловил упырей Подолии. Но зато где-то там, в жутких условиях упырино-османского заточения, меня дожидалась самая могучая и свирепая армия в мире! Нужно просто забрать их оттуда, вот и все. И если для этого надо потерпеть, что меня пару раз капитально отдубасят до полусмерти — что ж, я готов. Ну отлупили и отлупили, в конце концов — не подох же! Да если бы и подох — тоже ничего страшного, это все пустяки, дело житейское, в первый раз, что ли?

* * *

Дорога по скверному серпантину дала мне возможность нормально так задрыхнуть. Я отлично отдохнул и подлечился заодно. Хорошо хоть дождя не было, а то смыл бы он с меня кровь и грязь, и раскусили бы янычары мою профанацию.

Янычары тряслись рядом со мной на броне, баюкали какие-то чудовищные карамультуки, отдаленно напоминающие немецкие MG времен Второй мировой войны, только со всякими технологичными примочками, много курили и ругались по-турецки. Похоже, им не очень нравилась идея ради одного урука переться черт знает куда. Мне казалось, что в разговоре я часто слышал слова «сурьма» и «Крупань», но я слабо представлял себе, что это может значить.