Тут у них было довольно освоенное, цивилизованное преддверие Хтони, в этом подземелье. Под каменными сводами потолка висели лампы электрического освещения, чувствовалось дуновение искусственной вентиляции, даже узкоколейка с вагонетками имелась! Нашу партию — две дюжины орков и орчанок — заставили рассесться в такой непривычный вид транспорта, кто-то что-то рявкнул по-турецки, и мы поехали.

Грохотали колеса, мелькали огни фонарей, Хтонь ощущалась все более явственно. Узкоколейка петляла по извилистым коридорам, вагонетки мчали как сумасшедшие, то поднимаясь круто вверх, то сигая в бездонную пропасть, а потом тормозя и выпуская искры из-под колес.

— Гребаная Мория! — ругался я, не боясь удара по башке: одабаши сидел в другой, более комфортной вагонетке, с сиденьями и ремнями безопасности.

Это мы мотались, как дерьмо в проруби, на дне стального гробика три на два метра. Чего им уруков жалеть-то? Ну отхреначимся о стеночки, ну получим пару ссадин или гематом — фигня! На нас заживает всё как на собаке! Даже лучше, чем на собаке, точно.

— Ты сказал, что мы всех убьем, — проговорила мне в самое ухо на черном наречии давешняя орчанка, которая ухватилась обеими руками за борт вагонетки, пытаясь удержаться в вертикальном положении. — Это звучало уверенно. Почему ты так уверен? Возомнил себя новым Сауроном? Косички еще эти дебильные…

— Мабай нар назг-талаук, гир бай бот-об армаук! — выдал я на том же языке.

Вообще они тут все трепались на бурзгаше, не то что наши русские уруки, которые язык Пушкина и Лермонтова явно предпочитали языку Саурона и назгулов. Нет, наши таборные тоже знали и умели трепаться по-черному, но как-то не очень этими навыками пользовались, разве что матерились, ну, или если хотели при чужаках сохранить конфиденциальность беседы.

В ответ на мою реплику вся банда синхронно повернула головы, прислушиваясь. Тут нас было шестеро: одна девушка, остальные — парни. И я только что очень круто хвастанул, кинул понт такой, что дальше некуда. «У меня нет кольца всевластья, зато есть полный мир врагов!» — вот как это звучало. Мне оставалось добавить финальное:

— Я Резчик, прямиком из России. И я здесь для того, чтобы освободить урук-хай! — И для пущего доказательства серьезности своих намерений продемонстрировал им сначала золотое свечение Ловца Снов, а потом взял — и снял ошейник, двумя пальцами разогнув защелку.

А потом снова надел.

— Гарн! Гарн! Афар вадаканук! Бур-р-рзум! Карморди! — Молодая поросль уруков Монтенегро явно была под впечатлением от увиденного.

И я жутко порадовался, что в попутчики и товарищи по несчастью мне достались эти юные орки, которые еще умеют верить в чудеса, Резчиков и Саурона, а не занудное циничное старичье типа Шаграта Зловещего или Маухура Поджигателя. А еще я задумался, сидя на дне ржавой вагонетки: не был ли Саурон Резчиком?