Черепа, сокрушенные девочками, и подвиги, ими совершённые, шли чисто в личный зачет, усиливали воительницу и придавали ей статусности, а вот родовые фичи передавались исключительно по мужской линии! Вот такая несправедливость. Зато у орчанок имелись свои бонусы: одной из самых желанных «ачивок» была отметина за рождение ребенка. Тут вообще было очень занимательно: первые роды фиксировали состояние девушки. И, забеременев еще раз, она за все десять месяцев в интересном положении регенерировала и омолаживалась именно до этой самой точки! Поэтому урукские дамочки весьма ответственно относились к деторождению, не вступая в связи с последствиями слишком рано, потому как кому охота ходить все время семнадцатилетней? Нет, ну, может, кому-то и охота, но большинство орчанок из урук-хая первого ребенка заводили между 22 и 25 годами. Ну, а потом уже рожали капитально, примерно каждые пять-семь лет, чтобы было время насовершать подвигов между деторождениями и не успеть сильно повзрослеть при этом.

Зачем так много детей? Да потому, что через пубертатный период живыми проходят что-то около сорока процентов гребаных урукхайских папуасов! Они ж звери вообще, безбашенные и резкие, как понос! Тут никакие шаманы и резчики не помогут, я проверял… Их хрен прошибешь!

— Идиот, — сказал Беспалый, один из тех уруков, которые пытались меня побить. — Резчики произошли от шаманов, неужели непонятно? Тебе что, твой учитель ничего не рассказывал? Идиот был и твой учитель тоже, даром что Резчик. Среди Резчиков вообще идиотов полно, среди шаманов — поменьше. Там мозги нужны, а не только каляки-маляки резать и хлебальник под кулаки совать!

— Он вообще не особенно торопился мне что-то рассказать… Я в основном сам до всего доходил, — пришлось оправдываться мне. — Но про каляки-маляки и хлебальник — это ты в точку, это верно подметил… До этого я тоже дошел.

— Доходяга, ять! Давай, я согласен. Делай мне свои татау, сил больше нет на уродские янычарские рожи смотреть, так бы и понадкусывал им всем затылки! — Он выжидающе глянул на меня. — Где эти… каляки резать будем?

— На спине, где ж еще? Вон у тебя места другого не осталось, черепа до плеч… Многих ухайдакал? Вижу, что многих… Садись давай передо мной, геноцид ходячий, и лохмотья снимай свои… И повторяй за мной: моя жизнь принадлежит Орде!

— Твоя жизнь принадлежит Орде! — с каменной рожей проговорил Беспалый.

— Не моя, а твоя! — поправил его я. — Повторяй.

— Не моя, а твоя… — пробубнил он, и его сраную ухмылку я ощутил, даже несмотря на то, что урук сидел ко мне спиной.