Он еще долго был в приступе азарта, который сразу сменился апатией. Здесь, во льдах, фюрер умерил свой пыл, оставив бразды правления Борману с Гиммлером. Уменьшил дозы таблеток. Но приступы иногда продолжались.

— Мы склоним все нации к нашим ногам! — горячился он, впадая в транс. Глаза закатились. На губах выступила пена. Сейчас, в эти секунды, он был настоящим Гитлером. Абсолютным главой третьего рейха. Покорителем половины Европы.

— И пусть американцы узнают, что Антарктида отныне охраняется рейхом. Я приказываю бомбить все эскадры в пределах береговой линии континента. Я приказываю…

— Простите, герр Кролль, — тактично оборвал фон Риттен. — Но вы не имеете здесь полномочий приказов. Здесь все под моим, комендантским контролем. По легенде вы лишь из ведомства Мартина Бормана.

Гитлер на секунду замер. Потом безвольно опустился в кресло, закрыв апатично глаза.

— Вы правы, любезный фон Риттен. Я здесь никто…

И жестом отпустил коменданта. Тело сразу обмякло. Уронил голову. Как раз в мастерскую вошла Ева в сопровождении Отто Скорцени.

— Ну, вот! — всплеснула руками, заметив состояние фюрера. — И снова у нас приступ. Отто, позовите Губера.

Губер был личным врачом Гитлера. Именно он предписал своему господину препараты во время кризиса. Он тоже входил в узкий круг избранных, прибывших последним караваном вместе с главой рейха.

— Наш караван был последним, — уронив голову на грудь, шептал в припадке герр Кролль, пуская слюну. — Теперь нет связи с миром. К нам сюда не будут поступать ни ресурсы, ни агрегаты бурения, ни новые люди. Эскадры союзников перекрыли все подступы к континенту. И русские скоро узнают. Спасут только диски… — шептал он. — Только диски Белонце способны составить преграду союзным эскадрам. Эй! — вдруг встрепенулось его тело. — Фон Риттен! Вы где? — обвел мутным взглядом салон мастерской. — Пригласите ко мне этого Шаубергера! Мы с ним наметим схемы новых разработок.

Взгляд перевелся на Еву. Та склонилась со стаканом в руках. За спиной маячил Скорцени.

— Ах, это ты, моя прелесть, — постепенно узнал Еву муж. — А где Блонди?

— Здесь, милый. Здесь, — поманила собаку фрау Кролль. Овчарка фюрера улеглась у ног, зевнув в пустоту.

— Мне снился чудный сон, Блонди, — провел дрожащей рукой по шерсти загривка глава третьего рейха. — Будто мы с тобой снова в нашем Берлине. И нет русских. Нет бомбежек. Все как прежде. И Ева рядом с нами.

— На, вот — выпей, милый! — протянула та стакан.

— Губер прибыл, — доложил за спиной Скорцени.

— Всем выйти, — распорядилась хозяйка. — Остаться только Губеру и сиделке. Вы тоже Отто, пожалуйста, — скосила она взгляд на фюрера. — Как только приступ пройдет, я приглашу вас.