Старуха прижала его склонившуюся голову к своей тощей груди. Перекрестилась, и сквозь слёзы ответила:
— Вон она, Устюшка твоя из кустов ступает. Две ноченьки тебя на поляне ждала, сердцем маялась, в судьбинушку свою верила…
К Ерёме из-за деревьев выпорхнула Устинья, и они закружились, целуясь, сжимая друг друга в объятьях.
А Игорь стоял ошеломленный, с открытым ртом. Не мог отвести взгляд от только что взметнувшихся в небо кругов.
Пространство вдруг завибрировало. Задрожало, словно треснувшее стекло во время грозы. Сгустилось подобно вязкому туману, и, превратившись в консистенцию кисельной массы, всосало его в себя, как губка воду. Кольцо за кольцом, из недр земли пошли раскручиваться концентрические окружности, унося вверх к загоревшимся на небе звёздам всё то, что находилось в радиусе их действия. Воздух в мгновение ока пропитался озоном, и уже теряя сознание, летчик Курской дуги сквозь пелену червоточины смог увидеть перекошенные от ужаса лица старухи, Устиньи, Ерёмы. Сознание успело выдать информацию, что вихрь, кружащий сейчас в спирали — есть ничто иное, как портал барокамеры, раскрывший «объятия», поглощающий его плоть внутрь себя. Сейчас он распадётся на атомы, достигнет предела микромира — постоянной Планка, и, превратившись в мезонное облако, понесется сгустком первичной материи — сквозь миры, сквозь время, сквозь Вселенную. Потом, позже, пилот авиации, по всей вероятности, опять будет брошен в иную эпоху. И будет он в неведении, пока какой-либо импульс не разблокирует сознание памяти. Но это будет позднее. Это произойдет, когда он вернётся в свой, родной для него мир.
Пока же, последнее, что он успел сделать, прежде чем кануть в небытие, это махнуть на прощание рукой трём испуганным, крестящимся фигурам по ту сторону смерча.
Одиссея в XIII веке древней Руси для пилота Мурманской авиации на этом закончилась. Модулятор с маркером не активировался. Два пространства иных измерений расстались.
Сейчас барокамера несла тело пилота куда-то туда — внеизвестность.
Глава 12
Неолит.
Ледниковый период.
Неандертальцы.
Барокамера портала времени закидывала пилота советской авиации все дальше и дальше вглубь веков. Пока он лежал в саркофаге в беспамятстве, мимо снаружи носились магнитные бури. Рукава тоннелей червоточин бешено вращались, уступая место друг другу. Проносились эпохи. Уходили столетия. Исчезали в бурлящей воронке целые вехи эволюции Земли — и все это в обратном порядке. Время шло вспять.
И вот он — новый виток эволюции:
КЛАЦ! — откинулась автоматически крышка. Капсула перемещения выплюнула тело старшего лейтенанта. Вспыхнув сиянием, также автоматом закрылась. Вибрируя, издавая гудение, мигнула, и как бы на прощание выдала гулкий хлопок: БАЦ! — и исчезла. Барокамера помчалась гулять по эпохам. Куда?