— Иными словами, они должны включиться в семьдесят пятом году?
— Так точно. Наши ученые запрограммировали именно на этот срок.
— Почему, скажем, не раньше?
— Должно смениться три поколения. Так обязывает протокол генетики. Чтобы новая кровь не смешалась с предками. Через три колена поколений это уже дозволительно.
— Хм-м… — склонился над женским отделением саркофагов Скорцени. Увидел миловидное лицо безвестной фройляйн. К рукам и ногам подключены датчики. Через загубник тонким шлангом в организм поступал питательный раствор витаминных добавок. — А вот эту милашку я бы взял себе в жены, — пошутил он.
— Принято, — ответил тем же фон Риттен. — Так и запишем, — проверил табличку. — По номеру сто сорок восемь дробь два: Хелен Бродмайер, девятнадцати лет, уроженка Потсдама.
— Что-то фамилия еврейской попахивает. Чистокровная немка? Вы не ошиблись?
— Чище некуда. Проверена по протоколу. Вам завернуть?
Оба рассмеялись. Прошли дальше. Из ниши возник сотрудник в белом халате, в респираторной маске. Сквозь микрофон пригласил:
— Прошу в следующий зал.
— А там что? — удивился Скорцени. — Уж не заморозили вы, полагаю, нашего канцлера Бисмарка?
— К сожалению, восстановить уже почивших наша наука бессильна, — в тон ему лукаво прищурился комендант. — Но кое-что уже и умеем.
Скорцени, весь в предвкушении, проследовал за ученым в белом халате. Раздвинулись створки. Вторично окатило шипящей струей дезинфекции.
— Ох, дева Мария, пресвятая Богородица! — выдохнул обер-диверсант третьего рейха.
И было, разумеется, от чего ему выдохнуть…
Глава 6
Расцвет правления императрицы Екатерины Великой.
1782-й год.
…А Игоря-летчика советской авиации сорок третьего года продолжало швырять по различным эпохам истории. Барокамера, забравшая его бренное тело из 1812 года в момент гибели Мишеля, швырнула пилота на этот раз еще глубже в исторические отрезки времени. Капсула саркофага откинулась автоматически. Модуляция не сработала из-за различий между пространствами. Маркер не уловил условного сигнала с Курской дуги, поскольку её в этом времени еще попросту не существовало. Его забросило в век восемнадцатый. Он уже начал осваиваться с неполадками барокамеры: то бросает его в будущее, то к Наполеону. Сейчас вот сюда.
Бедный Мишель… — вздохнул Игорь, провожая глазами исчезавший в пространстве саркофаг. Теперь капсула вернется за ним в неопределенное время, когда червоточина сама соизволит посетить то измерение, где он, увы, оказался. Инженеры грядущей эпохи намудрили что-то с приборами, вот барокамеру и швыряет по разным веткам истории. Куда в этот раз?