Бросившись стрелой к оператору, он на весу одним ударом отбросил его руку. Тот искал верньером другую волну.
— Замри! — властным тоном, с убийственным взглядом испепелил его мнимый архитектор. Еще секунда и, казалось, тот врежет оператору в зубы. — Дай срочно наушники! Дай, мать твою!
Глядя на жуткий уродливый шрам, оператор машинально подчинился. Накинув наушники, Отто Скорцени успел уловить конечные фразы:
…записку, что вы живы. Если у вас есть связь с немецкими друзьями, пусть они оставят ее в мусорном баке. Повторяю, улица Югендштрассе, дом восемь…
Дальше все забилось помехами. Свистопляска магнитных возмущений заполнила динамики. Стонало, хрипело, выло, бушевало всполохами электромагнитных бурь. Передача оборвалась. Но этого хватило, чтобы услышать самое важное — обращение предназначалось тому секретному инженеру с его личным охранником. И какой-то загадочный термин «Красная Заря». Что за план? Что за проект?
Скорцени выпрямился. Отдал наушники оторопевшему технику. Развернулся. Спешно занял свое место рядом с пилотом, в ожидании, когда охранники договорятся о машине. Пилот остолбенело уставился на нового для него начальника. Но промолчал. Охрана уже возвращалась, не заметив краткого отсутствия их подопечного.
А обер-диверсант в этот миг поздравил себя: будет, что доложить его шефу Гиммлеру.
И самое важное — АДРЕС контакта.
Глава 19
1945 год.
Январь месяц.
Берлин.
Сеанс связи не состоялся. И вот почему…
Все прильнули к приемнику. Катерина, убрав со стола остатки ужина, присоединилась к Герхарду с молодым Николаем. Олег и Юрген, возвратившиеся из Берлина, где в мусорном баке оставили написанную мною записку, тоже окружили передатчик. Борька не находил себе места.
В 20:00 поймали волну. Состоялся обмен позывными. На той стороне связи приняли условный код Герхарда.
— С кем он болтает? — нетерпеливо прошептал в ухо Борис.
— С генеральным комитетом подполья, — шикнул я.
— И где оно находится?
— По-моему, в Штутгарте. Не слышишь? Тихо, балбес. Слушай сам.
— Так они ж по-немецки там брешут.
— Проси Николая, чтобы переводил.
Юный Коля тотчас перевел нам, пока Герхард обменивался условными сигналами:
— Вышел на связь с главным комитетом повстанцев. В Штутгарте. Сейчас дублируют друг другу позывные.
— А что там, в этом Штутгарте? И где он, мать его в душу, находится? — не находил себе места мой отважный помощник. Автомат бы ему сейчас в зубы, и разнес бы половину Берлина ко всем собачьим чертям.
— Там наш главный штаб. Отделения есть и в Дрездене, и в Лейпциге. Берлин пока в задних рядах, но мы расширяемся. Тихо! Вот, — сделал паузу, прислушиваясь к переговорам Герхарда. Тот держал микрофон на уровне рта, осторожно левой рукой подстраивая шкалу настройки. В динамиках хрипело, свистело.