Но это будет позднее…
Глава 23
1945 год.
6-е января.
Штутгарт.
Здание железнодорожного вокзала.
…А в этот самый момент, пока Скорцени разговаривал с начальником станции, к путям грузовых сообщений города Штутгарта прибывал товарный состав из Берлина. Тот состав, в грузовом вагоне которого ехали мы:
Я, Борька, Катерина и Герхард…
Благополучно миновав подъездные стрелки к вокзалу, состав остановился на шестом пути грузовых сообщений. Локомотив, издав гудок прибытия, замер.
— Сразу выходим? — приоткрывая щель массивной двери, высунул физиономию Борька. Всю дорогу ныл над ухом: — Жалко, автоматы пришлось оставить. Без них я как голый, — покосился на Катерину. Та прыснула, залившись румянцем.
— Обождем, — решил я. — Пусть Герхард сначала разведает обстановку. Штутгарт — большой вокзал, не меньше Берлина.
— Но, он же в руках подполья!
— Не весь. Сейчас и узнаем.
Герхард осторожно спрыгнул на щебень. Хрустнул грунт под ногами. Из-под колес шмыгнула кошка. Борька, вздрогнув, зашелся крепким матом:
— Мать твою! Чуть дуба не врезал. Брысь, зверь окаянный!
Повернулся ко мне:
— А? Как тебе, встреча? Кошка дорогу перебежала! Плохая примета. Говорю же, автоматом бы её…
— Сидеть тут, — обернулся Герхард. — Ждать. Мой быстро.
— Мороженого купить не забудь! — осклабился Борька улыбкой.
— Тихо! — Прислушался я. Герхард исчез под вагонами соседних составов. — Слышишь?
Вокзал за поездами кипел своей жизнью. Раздавались гудки тепловозов. Свист машинистов. Шипение выпускаемого пара. Стук прицепов. Скрип колесных колодок.
Прошло полчаса, прежде чем вернулся Герхард.
— Вот, — протянул каравай хлеба с кольцом колбасы. В другой руке чайник. — Знакомый носильщик угостить.
В приступе голода накинулись на еду. Всю ночь и весь вчерашний день мы не ели. Катя разделила на всех поровну.
— А чай-то немецкий сортиром попахивает, — глотая из носика, не забыл подтрунить Борька. Кружек не было, приходилось пить по-походному.
— Рассказывай, — с набитым ртом обратился я к немцу.
— Вокзал еще в руках нацист. Все разбегаться. Составы идти на запад. Офицер, их фрау, дети, даже собак — все бежать. Много поклажа, картины, сервизы.
— Драпает фашист, спуская штаны! — хохотнул Борька. — Ща бы мне автомат, я бы им пальнул в жопу.
— Что дальше? — отмахнулся я от помощника, уплетающего в обе щеки. Герхард прищурился:
— Мой не знать. Нихт…
— Что? — я подался вперед. — Есть опасность?
Честный немец замялся. Бросил взгляд в раскрытую щель двери. Внутри, на соломе, среди ящиков с какими-то тряпками, мы были не видны. Но мог пройти караул.
— Мой видеть знакомый лицо. Но…