— Судя по нашим переговорам с диспетчерами, почти вся местность округи Штутгарта.

— Хм-м… Это плохо. Вы местный?

— Нет. Прикомандирован к четвертой эскадрильи авиационного гарнизона Штутгарта. Нам приказано было вылететь в Вену, взять вас на борт и доставить сюда. Распоряжение мы выполнили. И вот, подлетая к объекту, получили предупреждение о повстанцах. Дальше вы знаете.

Мимо просвистела очередь. Самолет, прошитый пулями, уже несколько секунд дымился, вращая вхолостую пропеллерами. Теперь он был неуправляем. Брошен. Внутри распластались тела экипажа.

Грохнуло разрывом снаряда — кто-то из повстанцев применил миномет. Корпус машины вздрогнул, заваливаясь набок. Левый пропеллер вспахал комья земли, корежа лопасти. Одно шасси отвалилось, промчавшись на бешеной скорости мимо затаившихся в кустах подпольщиков. Еще минута, и они окружат ящики смазки, за которыми укрывался Скоцени с пилотом.

— Что будем делать? — повторил тот.

— Что делать? — выглянул наружу обер-диверсант. — Сдаваться, мой милый. Сдаваться. Иначе нас разнесут в клочья тем минометом. Видишь, что он сделал с твоим самолетом?

Пилот высунул нос, успев разглядеть корпус искореженной машины. Это был уже хлам, непригодный к полетам. Пропеллеры вгрызлись в полосу грунта. Кабины не существовало — она была разнесена вдребезги. Хвостовая балка переломилась надвое. Горело, дымило, плавилось.

— Вот что… — предложил пилоту Скорцени. — Ты итак не знаешь, кто я такой. Верно?

— Знаю только, что было приказано доставить важный груз в вашем лице. Кого-то из ведомства Гиммлера.

— Т-сс… — поднял палец сосед. — Отныне о Гиммлере ни слова. Повтори!

— Ни слова о…

— Стоп! На этом достаточно. Ты был в числе экипажа, который из башни диспетчера получил указание взять на борт в Вене некоего господина. Всё! Дальше брехать буду я. Они, повторяю, не знают, кто я такой.

Мимо просвистела очередь.

— А кто вы такой? — пригибая голову, наивно спросил пилот. Подозрительно бросил взгляд на знаменитый шрам диверсанта.

— Если я представлюсь тебе, твоя жизнь с этой минуты не будет стоить и ломаного гроша.

— Я слышал только об одном таком шраме через все лицо, — с опаской показал пальцем пилот.

— И?

— Об этом шраме у нас в авиационном полку ходят легенды.

— И?

— И принадлежит он…

— Договаривай. Ты уже догадался? Неужели я так знаменит среди летчиков?

— О, да. И не только среди нас. О вас ходят легенды!

— Хорошо. Сейчас не об этом. Поговорим обо мне позже, когда выберемся из лап повстанцев. Главное — молчи. Ты не знаешь, кто я. А если все нам удастся, я возьму тебя себе в штат окружения. Экипаж-то всё равно твой погиб — летать уже не придется.