Скорцени молчал, пытливо ощупывая меня взглядом. Понимая, что нужно срочно спасать положение, Борька бесцеремонно встрял в разговор:

— Ты мне лучше скажи, германия, как ты мог напасть на наш след?

— Вы не ответили мне, — не обращая внимания на моего друга, вперил в меня взгляд опытный диверсант. При всей моей неприязни к нацизму, как источнику всех бед на планете, я невольно проникнулся уважением к его профессионализму: ни один мускул не дрогнул на лице, ни единым движением не выдал своей растерянности. Он даже не повернул голову к Борьке. Смотрел на меня, не мигая, отчего шрам на лице казался застывшим. — Причины я знаю. Но мне неизвестны предпосылки. Если ответите сейчас, то в будущем оградите себя от неприятных ощущений.

— Пыток, что ли? Вот ты и проговорился, хмырь немецкий! Значит, нас все же будут пытать?

Борька откинул окурок. Бросил взгляд на узкую щель приоткрытой двери. За ней был виден ствол автомата. Охранник не слушал, но был начеку. В такт движения поезда, автомат слегка подрагивал.

— А ведь мы можем тебя скрутить, нас же двое, — перешел на шепот мой младший помощник. Помахал кулаком. — Скрутим тебя в бараний рог, упакуем, и через окно — фьють! — присвистнул. — Там тебя и видали.

Скорцени, надо отдать ему должное, даже не взглянул в Борькину сторону. Вместо этого подался вперед, почти вплотную к моему лицу, загадочно понизив голос:

— Ответьте мне сейчас, и останетесь невредимыми.

Помедлил немного. Потом почти по слогам:

— Вы, правда… из будущего?

Наступила пауза. Последнюю фразу он произнес с ударением. Для меня стало ясно — вот он, тот самый главный вопрос! И если ответить — что будет дальше?

Вот тут-то все и случилось. Как бы знак во спасение мне, поезд внезапно дернуло. Послышался скрежет тормозов. Дернуло так, что меня бросило на немца. Не спас даже столик. Посыпались стаканы, продукты. Раздался пронзительный гудок паровоза. За окном полыхнуло сиянием. Шипение выпускаемого пара огласило округу. В сумраке ночи мелькнули огни.

— Что з-за х-хрень? — Борька машинально стал заикаться. Тут же взял себя в руки. Рванулся к двери. Со всего размаху всадил в нее ногой — прямо с лету. Створка больно ударила охранника, выбивая автомат из рук.

— Саня! Давай наружу! — заорал что есть мочи. Второго охранника огрел по затылку прикладом. Тот ухнул как филин в таежном лесу, тотчас повалившись на пол. Я хотел уже броситься на Скорцени, но профессионализм диверсанта оказался быстрее. Схватив мою руку, немец заломил ее за спину. Шикнул:

— Если это повстанцы, берите меня с собой. Я пригожусь.