— Это все условно, мой милый Альфред. Здесь же нечто другое. Выверенное математически. Погодите… — в мембране послышалось ее прерывистое дыхание. Ощущение, что женщина карабкается на какой-то снежный выступ, сразу возникло и у Штрауса. Пусть карабкается, — подумал полковник. — Глядишь, сломает ногу, и тогда без моей помощи в лазарет ей не попасть. А где будет помощь — там должна присутствовать благодарность.
Группа профессора уже достигла подножия западного склона ледяного хребта, уже стали подниматься на первые торосы, когда из рации послышался взволнованный голос:
— Погодите… О, господи! Пресвятая дева Мария! Я вижу…
Голос оборвался. Штраус выхватил из рук профессора рацию. Ему необходим был доскональный отчет.
— Это заместитель коменданта. Что? Что вы видите?
Из мембраны хлынули вихри магнитных помех. Сквозь бушующие бури электромагнитных волн донесся слабый, затихающий голос:
— Мы… о, боже! Эти… эти купола! Они… они рукотворные!
И потом быстро, скороговоркой, глотая слова:
— Мы столкнулись с неведомой нам архитектурой! Здесь, в торосах, раскинулся целый… о, господи! Да тут целый подземный амфитеатр! Комплекс колодцев, выходящих наружу своей вентиляцией. Купола служат им крышами. Альфред, вы… вы слышите меня?
— Слышим! — в унисон закричали оба. Штраус держал рацию, профессор пытался вырвать из рук.
Словно, боясь потерять остаток времени, Ханна Райч лихорадочно, прерывая дыхание, стала кричать. Магнитные бури продолжали бушевать в эфире.
— Здесь все покинуто! Но, боже! Как грандиозно! Какая точность пропорций! Золотое сечение, Альфред! Вы… вы знаете, что это значит! Мои помощники уже спускаются в один из колодцев.
— Что там под вами? — кричал профессор.
— Что видите? — перекрикивал Штраус.
— Вижу огромный комплекс во льдах. Кругом все застыло. Упокоилось в вечной мерзлоте. О, дева Мария! Как же красиво!
Голос постепенно удалялся, будто исчезал за границей пространства.
— Нас влечет вниз… — раздалось шипение, будто выпустили пар. — Ох! Чёрт! — впервые выругалась летчица. — Нас тянет магнитом. Какая-то сила… нет, не сила. Энергетическое поле… поле… поле…
В рации возник эффект многократного эха.
— Помогите-е… — кричал кто-то из состава первой группы. — Мои снегоступы… Что с ними?
— А-а-аа… — вторили далекие крики. — Мои ноги! Их… пожирает какая-то… слизь!
Над головой полковника прошелестело дуновение ветра. Что-то неуловимое, почти невидимое, но с явным признаком дымки, стремительно просвистело в воздухе. Запахло озоном.
Озоном? — мелькнула глупая мысль у полковника. — Здесь? В Антарктиде? Озон? Среди льдов?