— Ну-ну. С гитлерюгенд, значит. А это что? — повертел он в руках предписание от полковника Юрасова.
— Там указано, что нам необходимо оказывать всяческую помощь, товарищ майор, чтобы как можно скорее добраться до Штаба фронта.
— Посмотрим, посмотрим…
И тут Борька не выдержал. Прорвало, черт возьми!
— Чего там смотреть, бляха-муха? Надо — звоните Командующему. Он о нас знает. А нет — так и флаг вам в руки. Нам надо спешить.
Секунду помедлил, потом подмигнул:
— Не подкинете до Берлина? На машине своей? Там вам награду дадут. Зуб даю, в натуре…
Я опешил. И это старшему по званию? Особисту СМЕРШа? О, черт!
Майор вытаращил на незнакомца в гражданской одежде ошарашенный взгляд. Пролети сейчас над его головой бомбардировщик, он не заметил бы. У меня затряслись поджилки: Все! Как минимум гауптвахта до выяснения личности. Как максимум — стенка. Расстрел. Шпионы. Военный трибунал прямо на месте.
Майор уставился в лицо нахального типа. Борька ухмылялся своей глупой физиономией. Тракторист бывшего колхоза — что с такого возьмешь?
— Та-ак… — протянул особист. — Шутник, значит? А не боишься такое говорить старшему офицеру?
— Хуже расстрела не будет. А вам награду дадут. Точно говорю! Только доставьте нас к Штабу фронта.
— Мы и ехали туда на машине полковника Юрасова, — поспешил я добавить, пока Борька окончательно не похоронил нас обоих. — Но машина попала под обстрел. Водитель убит. Нас едва не взорвали. Видели три немецких «тигра», вон там, — махнул я рукой.
Майор проследил взглядом, куда я показывал. Хмыкнул. Обратился к нахалу:
— Полковника Юрасова я знаю лично. Если он подтвердит ваши полномочия, возьму вас в машину. Если ты набрехал — сразу к стенке.
— Рад стараться, вашбродие! — вытянулся в струнку младший боец. — Угостите папироской?
От такой наглости даже я слегка очумел. Дернул за рукав. Прошипел, пока майор выходил на связь с полковником:
— С ума сошел? Нас же закопают тут!
— Уже нет, — самодовольно кивнул он на рацию. — Конструкция ничего не напоминает, веселый- интересный? Глянь-ка. Не твоих рук дело?
Только сейчас я успел бросить взгляд на свое детище. Борька был прав. Особист пользовался моей разработкой, введенной в войска накануне нашего плена. Помнится, перед отъездом в штаб, когда нас поймали засадой в лесу, в войска ушла директива с новейшей технологией раций. Павел Данилович Гранин тогда отчитался Власику по телефону, что радисты осваивают новое средство связи. Потом нас взяли в плен, потом были катакомбы Берлина, побег, Герхард с Катей. Штутгарт, снова побег. Поезд, Скорцени. Контакт со штабом мы потеряли. У меня был пробел — ввели ли в войска мои разработки? И вот сейчас я увидел продукт своих собственных рук. Борька расплылся широкой улыбкой: