С такими неутешительными мыслями я понуро шел следом за своим младшим другом. Тот ехидно совал кулак всякому, кто подшучивал над нами по поводу гражданской одежды. Иногда слышалось из проходящей колонны бойцов:

— О! Гляди-ка, Петруха! А эти двое заморышей чего тут делают?

Слышался гогот. Кто-то кричал с сарказмом:

— Небось, от мамкиной юбки только что оторвали. И пороху не нюхали. Автомат бы им в руки…

Солдаты, потешались, двигались дальше, а Борька рвал и метал, оглашая криком вдогонку:

— Я тебе харю намылю, салага! Сам ты пороху не нюхал. Я партизанил, когда ты еще мамкину сиську сосал!

И так далее. Одна колонна заменялась другой. Проходящие войска, хохоча, уступали место следующим колоннам, и все начиналось заново. Пару раз Борька даже бросался в гущу толпы, врезать кому-нибудь в зубы. Потом возвращался, сокрушенно оглядывая свою одежду, превратившуюся после боя с гитлерюгенд в сплошные лохмотья.

— Нет, лишенец, так не пойдет. Ты как хочешь, а я раздену сейчас кого-то из шутников. Зуб даю в натуре, не успеет даже пикнуть. И автомат отберу.

— А свой где дел? — потешался я мысленно.

— В воронку уронил. Не помнишь? Когда тот немецкий молокосос пальнул из фаустпатрона.

Мы уже миновали две штабные машины, когда нас остановили опять для проверки.

— А вот этому майору я точно дам в зубы! — процедил недовольно младший боец.

— А-атставить! — шикнул я. — Не видишь? Особист самый главный.

— Самый главный у них в Кремле сидит…

— Тихо! Сделай приветливой рожу.

К нам подошли. Представились. По бокам выросли два автоматчика в плащ-палатках и касках. На фуражке майора застыли замерзшие капли грязи со снегом. Ласковым взглядом, как мне показалось, осмотрел наше обмундирование.

— Откуда будете?

— Нас уже сто раз проверяли, товарищ майор! — выпалил я, прежде чем Борька сморозит всякую глупость. — Мы продвигаемся к Штабу фронта.

— Ого! Так уж и фронта? А почему не дивизии? Не корпуса? А сразу фронта?

— Нас там ожидают с важным донесением. Говорю же, сто раз проверяли.

— Ничего. Проверим сто первый. Попрошу документы!

Борька напрягся как сокол, готовый накинуться на воробья. Не знаю, питаются ли соколы воробьями, но мой младший боец готов был сожрать майора со всеми его потрохами.

Приняв от нас удостоверения, особист еще раз скептически оглядел нашу одежду.

— В Штаб фронта, говорите?

— Так точно. Мы не военные. Я вот — инженер. А это мой помощник.

— Что ж ваш помощник зубы так скалит? На меня, что ли?

— Никак нет, товарищ майор. Недавно вступили в бой с немецкими гитлерюгенд, вот и остался под впечатлениями.