— В нашем ремесле, Лорис, гордость — это роскошь, которую мертвые не могут себе позволить, — закончил я свой монолог, не отводя взгляда от его расширенных глаз. — Хочешь убить гнома? Отлично. Сделай это после того, как мы найдем эту проклятую вещь, получим свои деньги и вернемся назад живыми. А сейчас… убери. Свою. Сталь.

Несколько долгих, мучительных ударов сердца ничего не происходило. Лорис балансировал на самом краю. Его губы беззвучно шевелились, пальцы на рукоятях побелели до такой степени, что, казалось, сейчас треснут кости.

А затем безумие отступило. Плечи южанина поникли, вся его змеиная грация испарилась, словно из него вытащили внутренний стержень. Он издал звук, похожий на всхлип, и медленно, неуклюже опустил руки. Его израненные пальцы разжались. Кинжалы не вошли в ножны плавно — он промахнулся мимо, и лезвия с жалким скрежетом царапнули по коже ската, прежде чем занять свое место. Лорис попятился назад, подальше от арбалета, тяжело осел на каменную скамью и спрятал лицо в окровавленных ладонях, его плечи затряслись в беззвучном рыдании. Он был сломлен.

Я не стал опускать оружие сразу. Лишь когда убедился, что угроза миновала, я плавно перевел арбалет в пол, но палец со спускового крючка не снял.

Харгрим, который все это время стоял не дыша, вдруг шумно выдохнул, выпустив изо рта облако пара. Гном нервно поправил бороду и попытался нацепить на лицо свою обычную, наглую ухмылку, хотя его щеки все еще оставались пепельно-серыми.

— Ха! Я же говорил, что у этого разряженного хлыща кишка тонка! — пискляво, с нервным смешком пробасил подрывник, отступая на шаг. — Если бы ты не влез, форточник, я бы из него сейчас отбивную сделал! Мой молот уже…

— Заткни пасть, — я не повышал голоса, но Харгрим подавился своими словами. Я посмотрел на него с нескрываемым отвращением. — Ты был покойником. Твое счастье, что нам нужен гном в этом ущелье. Если ты еще раз откроешь рот, чтобы спровоцировать кого-то в этом отряде, я прострелю тебе колено, и мы оставим тебя здесь. Будешь рассказывать свои тупые шутки слепцам.

Харгрим злобно зыркнул на меня из-под кустистых бровей, но благоразумно промолчал, отвернувшись и начав остервенело проверять застежки на своих сумках.

Инцидент был исчерпан. Кровь не пролилась.

Я сделал шаг назад, возвращаясь в свой темный угол, и прислонился затылком к холодному камню. Мой пульс постепенно приходил в норму, но мозг продолжал методично, по полочкам, разбирать произошедшее. Я скосил глаза на Даррена. Командир стоял у стола. Его рука все еще лежала на полувытащенном мече. Он медленно, словно нехотя, втолкнул клинок обратно. Меч вошел в ножны с сухим щелчком. Даррен посмотрел на меня. В его взгляде не было благодарности за то, что я спас его людей от поножовщины. В его глазах читалась мрачная, тяжелая обреченность. Он понимал все не хуже меня.